Космический маршал. В шаге от победы. Часть 1. Затянувшийся прыжок

На той все было спокойно, насколько это возможно в рамках текущей деятельности службы.

Не ответив, Виктор вернулся в кресло, уже сидя поднял над столом голографическую кальку нашего сектора. Голубым были отмечены точки заселенных людьми планет. Как минимум треть из них оказалась подсвечена красным, рядом с половиной из оставшихся крутился знак особого контроля.

Задавать следующий вопрос я не стала, что стояло за пылающими символами, было хорошо известно. Где-то предотвратили попытки антиправительственной организации «За будущее Галактики» громогласно заявить о своих планах, где-то наблюдалась подозрительная активность тех, кто у нас проходил под кодами, обозначающими наемников или бывших вояк, подозреваемых в совершении тяжелых преступлениях.

— Это еще не все, — «порадовал» меня Виктор.

Еще одна короткая манипуляция, и на кальке появились новые значки. Кучковались вокруг Земли и ее сателлитов, расползаясь паутиной через места дислокации орбитальных и внеорбитальных баз открытого списка.

— Один — идеологические диверсии. Второй — вероятное участие в заговоре высокопоставленных чинов.

— Какое это имеет отношение к нашему разговору? — поднялась я.

В душе все кипело… Яростью!

О чем-то я догадывалась — допуск позволял делать определенные выводы. На что-то намекала Валенси, рассказывая о формах подачи одной и той же информации разными информканалами. Но чтобы вот так, цельной картиной…

— В других секторах подобная история? — не дожидаясь ответа, задала я вопрос, который мне показался важным.

Шаевский иронично приподнял бровь, но я только качнула головой, давая понять, что в его «не в теме» мне не очень-то и верится. Их называли штормовскими выкормышами не за красивые глазки, а за хватку и весьма полезную привычку знать все и даже больше. Ну и брать на себя ответственность. Не ту, что по приказу, а когда «кто, если не мы!»

— Сложнее всего у нас и в ХоШорХош. По скайлам данных нет, но косвенные позволяют делать неутешительные выводы. Стархи держатся.

— Люцения? Приам? — давая себе время осмыслить сказанное им, уточнила я.

Тот тяжело вздохнул, скривился:

— Давай вернемся к нашим проблемам, — попросил он после короткой паузы.

— К войне? — согласилась я, отходя к окну. Хоть немного движения, чтобы сбросить напряжение.

— К подлой и коварной войне, — поправил он меня. — К той, в которой ты не будешь знать, где друг, а где враг. Где тот, кому ты доверяла еще вчера, сегодня сможет предать из самых лучших побуждений, веря в то, что поступает правильно.

Хотелось выругаться, но я сдержалась. Еще одна хрень, теперь уже патетическая, но я чувствовала, что все это лишь предисловие к тому, о чем Шаевский еще не сказал.