Космический маршал. В шаге от победы. Часть 1. Затянувшийся прыжок

— Твою… Боря! С твоими шуточками и до инфаркта недолго!

— А нечего меня хоронить заранее, — хохотнул тот в ответ, но тут же кивнул, уже серьезно: — Были, осмотрели, вкололи все, что необходимо, повторили то, что я уже не раз слышал, и ушли.

— Вот закончим эту операцию…

Злобин опять усмехнулся, успев вклиниться со своим замечанием в возникшую паузу:

— И эту закончим. И следующую…

— Да ну тебя! — отмахнулся Орлов. — Я — серьезно, а ты…

— И — я, — не задержался с ответом адмирал. — Так что у тебя?

— Далин у меня, — довольно протянул генерал, развернув к Злобину внешку.

 — Шаевский нарыл.

— Перспективный мальчик твоего перспективного мальчика… — протянул адмирал, не отводя взгляда от экрана. — А вот это уже грустно… — выдохнул он, добравшись до последней строчки. Посмотрел на Орлова: — Ничего подобного я не ожидал. Иной паттерн поведения.

— Что заставляет задуматься о том, кто и почему над ним работал… — тут же подхватил Орлов. Поднялся, вышел из-за стола. — Доведение до самоубийства само по себе неплохой повод прихватить за причинное место, а если добавить к этому предположение кризисников…

— Слушай, а у тебя пожрать не найдется? — перебил его Злобин.

Выражение лица было жалостливым.

Орлов вздохнул, вновь вспомнив о сволочизме их службы, вышел в комнату отдыха, вернулся с тарелкой, молча поставил перед адмиралом. Рядом положил пару салфеток и ложку.

— Это что? — спустя мгновение уточнил Злобин. Судя по интонации, недоумение было искренним.

— Каша, — сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, ответил Орлов. — Овсяная.

— Каша? — переспросил недоверчиво Злобин. Поднял взгляд на генерала… смотрел обескураженно: — Это кто тебя так?

— Элизабет, — усмехнулся в ответ Орлов.

 — Девочка тоже научилась… мелко мстить.

— А есть за что? — Злобин еще улыбался, но лишь губами — в глазах больше ни намека на веселье.

— Есть, — признал генерал. Кивнул на тарелку: — Кстати, довольно вкусно.

— Ну, если так, — согласился с таким поворотом событий Злобин. Взял ложку: — А ты пока продолжай, что хотел сказать.

— Что хотел сказать… — сев в кресло, повторил Орлов, возвращаясь к незаконченной мысли. — Про паттерн поведения ты и сам все понял. Если потребовалось корректировать столь жестко, значит…

— Значит, это был далеко не единичный случай, — закончил за него Злобин, неожиданно для себя, с удовольствием облизав ложку.

 — Или я давно не ел каши…

— Давно, — усмехнулся Орлов. О том, как точно так же задумчиво сидел над уже пустой тарелкой, признаваясь самому себе, что не прочь повторить, говорить он не стал. Злобин мужик умный, догадается, почему прозвучало столь категорично. — Я поговорю с Валенси, пусть пороет в своих архивах. Вряд ли обходилось без замятых скандалов.