Курица в полете

А одно время меня звали Эльтон, это когда мы соленые озера по географии проходили… — смущенно проговорила Элла. — Эльтон, Баскунчак…

— А Витька твой в курсе?

— Годится, похоже на фамилию. И без признаков пола. Здорово! «Вынужденно нахожусь в Москве тчк Ненадолго тчк Привет тчк Эльтон». И никто ничего не разберет.

— Только бы Витька разобрал, хотя он сообразит, он ушлый.

И с первой же большой станции они отправили телеграмму в Одессу.

Как ни странно, после этого Элла совершенно успокоилась и уже с удовольствием думала о московских развлечениях.

В Москве Эллу, чтобы не слишком притеснять, поселили у Ии, которая первым делом повесила у себя в комнате портрет Вади-часовщика.

— Хорошо все-таки, что я не успела в него по-настоящему втюриться, а то бы мучилась сейчас…

И может, стала бы ждать его из тюрьмы…

— А вдруг его еще отпустят? — предположила Элла. — Вдруг выяснится, что он ни в чем не виноват?

— Ага, жди! Даже если не виноват, все равно посадят. У нас отпускать ох как не любят! Хотя мне кажется, он ни в чем не виноват, с такими глазами…

Наверное, какая-нибудь ревнивая сучка его посадила из мести. Кстати, хороший сюжет для сценария… Баба из ревности сажает мужика, но находится порядочный следователь, который выводит ее на чистую воду, а его дочь влюбляется в героя…

— Да ну… — поморщилась Элла.

— Нет! Про что это кино будет? Про любовь?

— Про любовь и про милицию!

— Ага, следователя будет играть Леонов, героя Костолевский, ревнивую бабу Полищук, а дочку следователя…

— Элка, ну ты даешь!

— А про Вадю твоего, кстати, говорили, что он скупает краденое!

— Вот и я думаю — откуда… Хотя слухи разные ходят.

— Ой, Элка, а вдруг они в одном деле замешаны?

Элла смертельно побледнела.

— Ты хочешь сказать, что Вадя Витьку сдаст?

— Да боже сохрани! Знаешь, давай лучше снимем этот портрет. Ну его на фиг! На нехорошие мысли наводит. Все ерунда! Витька твой у бабки и наверняка завязал, даже если что и было! Он же не дурак, смолоду жизнь себе портить, тем более жениться хочет на тебе. Он когда вернуться должен был? И зачем вообще в этот Овидиополь поехал?

— Бабке помочь. Крыша, забор, то, се. Ну и абрикосу собрать.

— Абрикосу? — расхохоталась Ия.

— Абрикосы, — покраснев, поправилась Элла. — Но у нас так говорят.

— Ну все, с Одессой мы пока завязываем! Живем московской жизнью!

И они пустились в загул. Он выражался в том, что Ия таскала Эллу за собой повсюду. В Москве летом театров было мало, в основном гастролеры из других городов, а еще девушки ходили в гости, в мастерские молодых художников, и раза два Ие с трудом удалась увести Эллу от нетрезвых представителей богемы, сразу пускавших слюни на столь юную, но зрелую красоту.