Матабар. II

Кто-то из них нес ведра, другие пытались совладать с пожарными гидрантами, а третьи расчищали дорогу от брошенных, немногочисленных автомобилей.

Юноша не смог даже захрипеть. Воздух, на краткий миг, буквально выгорел и Ардан почувствовал, как задыхается. А эльф, все так же не шевеля губами, вытянул руку и призвал даже не истинное имя, а его осколок. Но осколок такой крупный и столь укрепленный волей, что этого оказалось достаточно.

Достаточно, чтобы толпа людей, десятки человек мгновенно обернулись живыми факелами. Чтобы вздыбилась встревоженной кошкой проезжая часть, а затем асфальт потек тягучими ручьями.

Машины взмывали в воздух и, окутанные пламенем, падали обратно, превращаясь в чадящие едким дымом костры.

Волна жара пронеслась далеко по улице, разбивая стекла и обращая снег в талую воду, а затем и в пар, исчезавший среди дыма. Дома, чернеющие от копоти, разом растеряли зимний наряд, а снегопад постепенно превращался в колючий дождь. И лишь пепел птицами вздымался к посеревшему небу.

Никто даже вскрикнуть не успел. Так и замерли кукольным театром. Жутким представлением, где каждый предстал в образе горящего, темного, порой разваливающегося под собственным весом, скелета.

— Уже лучше, — сам себе покивал эльф и, разламывая тело матери девочки, прошел мимо Ардана. — Бывай, полукровка.

И, будто ничего не произошло, и он только что не убил больше сотни человек, эльф спокойно вышел из банка и направился по улице. Ардан лишь мог смотреть ему в спину. Наблюдать за тем, как на горячем, сухом ветру качаются полы красной шинели-пальто и как слева и справа пылают автомобили.

Столько боли… столько смерти…

— С-стой, — трескающими, кровоточащими губами произнес Ардан.

Эльф даже не думал останавливаться. Тогда юноша вытянул перед собой посох и зачерпнул энергию Лей из звезды.

— Это плохая идея, мальчик, — голос эльфа, уже успевшего отойти достаточно далеко, звучал так близко, словно они разговаривали лицом к лицу. — Я не стану щадить тебя второй раз только потому, что мы одного племени.

— Од-дного племени? — Ардан, прикрыв глаза, задышал ровнее. Кровь матабар постепенно делала свое дело и боль, хоть немного, но стихала. Он все еще с трудом стоял. Не мог шевелить левой ногой и почти не владел левой рукой.

— Ты ублюдок…

Эльф повернулся в полоборота и в его розовых глазах заплясала насмешка.

— Дай себе время, юный Говорящий, — произнес он скучающим тоном. — и ты тоже станешь таким же.

Ардан начал формирование самой могущественной боевой печати, которую только знал. Ледяной Залп. Но, из-за боли и шока, процесс шел куда медленней обычного.

— Прекрати, глупец, — эльф вытянул перед собой ладонь в черной перчатке. — В этом мире слишком мало осталось тех, кто причастен к искусству.