Матабар. II

Поскольку электрические связи узла Лей в мозгу или, как их короче назвать — Звезда, являются не присущими нам биологически, то и их расширение постфактум выглядит, по крайней мере на данный момент научного прогресса, невозможным. Вы рождаетесь с двумя руками и, сколько бы не пытались, усилием воли третью не отрастите. Лей узел — Звезда в вашем разуме, точно так же проходит процесс рождения. И, насколько вы изначально расширите её, такой она и останется до самого вашего момента встречи с Вечными Ангелами.

При всем своем научном опыте и познании, Тиун Листов являлся крайне набожным человеком, хоть в кабинете и не висело ни единого атрибута веры.

Профессор всегда заявлял, что вера внутри него самого и ему этого достаточно. Он не миссионер, чтобы обращать в Свет кого-либо.

— Профессор, вы нам рассказывали о количестве лучей, — тихонько напоминал Елена.

— Да? Рассказывал? — удивился Листов. — Ах, ну да… Рассказывал ведь! Продолжим тогда. Само по себе количество лучей является более простым ограничением. Одно дело — расширить границы возможностей мозга настолько, чтобы создать в нем больше, чем девять уникальных связей, не связанных с нашими, пусть и сходными, но различающимися биологическими видами — вопрос один.

А вот повысить емкость такого узла — вопрос совсем иного толка. Но, опять же, ученые сходятся во мнении, что без процесса химеризации данные попытки обречены на провал. Пятьдесят лет тому назад в Гильдии, при высшей санкции правительства, проводился эксперимент на добровольце. Его подвергли длительной и чрезвычайно сложной подготовке, чтобы он зажег в Синей Звезде десять лучей. Использовались различные медикаменты, стимуляторы, даже открытое излучение погруженных в химические реагенты чистейших кристаллов Эрталайн и… безуспешно. Подопытный, переходя от девятого луча к десятому, полностью сжег свой мозг и превратился в овощ. Его еще какое-то время изучали, а затем проявили милосердие и отправили на встречу с Вечными Ангелами.

Листов поставил точку и чуть устало вздохнул. Арди увидел на его лице, в позе и манере речи несколько мельчайших деталей, которые, кажется, намекали на причину появления у теоретика медальона Гранд Магистра.

Тот владел им, как раз, лет сорок. А значит… вполне мог принимать участие в создании эксперимента, о котором вспоминал с такой нежностью и заботой, словно говорил о любимом ребенке.

— Что же касается процесса Зажигания, то тот весьма тривиален, — профессор взял себя в руки и продолжил лекцию. — Лей является не однородным явлением, а спектром. И, скорее всего, куда большим, чем из девяти, как их принято называть, градиентов.