Матабар. II

— Вы заходите еще. На первый раз даже не возьмем с вас доплату за вашу… особенность физиологии. Орки и матабар… всегда было любопытно, почему вас так природа любит.

— Ты ему вместо девицы лучше учебник по магии предложи, Инга, — фыркнул Аркар и, сжав плечо Ардана, повел того на выход.

И еще недавний мороз внезапно показался Арду не холоднее осеннего бриза. Все тело словно горело изнутри. Ему хотелось снять пальто и скинуть рубашку. Повалятся хоть даже и в слякотному, но снегу, чтобы унять этот жар.

— Запомни, парень, не работай с людьми, которых каждый может купить, — Аркар бросил мимолетный взгляд за спину.

— И тем более никогда не веди дел с продажными женщинами. Продадут тебя быстрее, чем мороженщик продаст рожок в жаркий день.

Они дошли до машины и сели внутрь.

— Ну, — полуорк крутанул руль и вдавил педаль газа, заставляя авто зарычать и сорваться вверх по улице. — Поехали вызволять этого твоего блядс… дурацкого, тобишь-та, лорда.

Вскоре позади остались и малоэтажные дома. Еще недавно выстраивавшиеся в ряд скромные здания из красного кирпича сменились высокими, двухметровыми заборами.

Увенчанные витками колючей проволоки, они, как и дома, неуютно светили все тем же алым кирпичом. Редкие фонари сияли вовсе не Лей-энергией, а едва-едва живым масляным огоньком.

Дорога утонула под снежными завалами и единственным способом проехать оставалась довольно глубокая, чавкающая под колесами колея, раскатанная грузовиками. Кстати их, одиноких странников промышленных кварталов, в этот час, когда стрелка едва коснулась цифры четыре, почти и не встретишь. За все время, что Аркар и Ардан ехали в компании грузных заборов, щерящихся колючками, то встретили всего два дрожащих, качающихся будто лодки на волнах, грузовичков.

Один оказался заполнен щебнем, а второй, накрытый теплым тентом, неспешно катился по узкому переулку между двумя фабриками.

Что же до последних — до заводов и фабрик, то выглядели те весьма идентично. Широкие громады, настоящими горами поднимавшиеся по ту сторону меркнувших на их фоне почти трехметровых заборов. На их территории даже сейчас светил свет, порой слышались голоса рабочих, трудящихся в ночную смену, и, без устали, чадили широченные трубы, тянущиеся к чахлому от смога небу.

Арди приложил ладонь к лицу и старался дышать через раз, но даже так в нос пробивался тягучий запах резины; вредным ежом кололись иголки химического амбре; порой горло буквально сдавливал тяжелый, обволакивающий «аромат» дизеля и переработанной нефти. Так что в этом соцветии въедливых, пропитывающих одежду и кожу ощущений, искрящийся, дымный запах пылающей стали в бездонных горнах и чанах действовал несколько отрезвляюще.