Менталист

Мама Ребекки Ульрика, бывало, за завтраком ковырялась ложкой в чашке с йогуртом, но могло ли это вылиться в расстройство пищеварительной системы у дочери?

К чести Ульрики, она не отрицала важность приемов пищи; вопрос — какой именно и когда. Фитнес и фигура — вот главные ценности ее жизни. И детство Ребекки, конечно же, прошло под этими звездами. Телефон рядом с ней сигнализировал о поступлении новых сообщений. Приятели не желали оставить Ребекку даже на время завтрака.

Винсент вздохнул. Ему никогда этого не понять. Не иметь ни минуты на то, чтобы собраться с собственными мыслями, проанализировать свои ощущения.

Все время ходить с головой, забитой чужими словами, и думать над тем, как на них отреагировать. Наверное, и он тоже был таким в ее годы. Или все-таки… нет, определенно не был. Но ведь и времена теперь другие. И совсем другая жизнь.

— Астон, чистая одежда в ванной, — крикнула Мария сыну. — Скажи, если потребуется помощь с носками.

— Мне уже восемь лет, мама, — отвечал Астон, выходя из ванной. — Я справлюсь.

Сегодня он надел брюки из мягкой ткани и футболку с котом на мотоцикле, — совсем новую и уже ставшую самой любимой.

— Но ты все еще босой, — заметила Мария.

Смущенный, Астон протянул ей носок и выставил ногу. Винсент не мог припомнить случая, когда бы сын обратился за помощью к нему. Когда с носками было покончено, Мария дала Астону булочки и масло, чтобы он сам сделал себе бутерброд. От йогурта с кусочками яблока они отказались пару недель тому назад.

— Кстати, об одежде. — Мария вцепилась в рукав кофты Ребекки. — Тебе не жарко?

Ребекка раздраженно стряхнула ее руку.

— Оставь меня, пожалуйста, — прошипела она, поднимаясь.

 — Я буду ходить в чем хочу.

Дочь схватила телефон и скрылась в своей комнате.

— У меня тоже пуловер с длинным рукавом, — заметил Беньямин, поднимая глаза от чашки с йогуртом. — И мне нельзя, да?

Мария покраснела, и Винсент понял почему. Беньямин стеснялся своего тела и никогда не обнажался на людях, даже на пляже. Он олицетворял образ одетого в черное подростка, который сидит где-нибудь под деревом или, скорее, в комнате за спущенными жалюзи и читает очередную книгу, в то время как его ровесники играют в волейбол. Но Ребекка была не просто хорошо социализирована, она задавала тон в своей команде.

— Может, у нее имеются свои причины не выставлять руки на всеобщее обозрение, — пробормотал Беньямин, пытаясь пристроить чашку из-под йогурта в мойке, переполненной вчерашними винными бокалами. — Об этом мы спросим у Ребекки в следующий раз.

Винсент налил себе кофе и направился к комнате дочери.

— Я не имел в виду, что это нужно сделать сейчас, — повторил Беньямин на пути в ванную. — Это деликатная тема.

Винсент постучался и вошел.