Менталист

— К сожалению, мы не можем ничего обещать, — сказал он. — Кроме разве того, что сделаем все возможное. Роберт был замечательным мальчиком, теперь он самое светлое ваше воспоминание. Не позволяйте же никому забрать его у вас.

Юлия с удивлением посмотрела на коллегу. И это тот самый Кристер, который всегда считал жизнь юдолью скорби, а смерть — освобождением? Неудивительно, что на выходе она принюхалась к его дыханию.

Когда полицейские ушли, Йессика и Томас все еще сидели за столом на кухне и держались за руки. И это было последнее, что видела Юлия, закрывая за собой дверь.

Яне отыскала маму на самом краю лужайки, возле леса. Мама сидела в тени и вычищала участок от сорняков. Яне могла бы спросить, какой смысл бороться с одуванчиками на самой границе леса, но она знала, что этот разговор ни к чему не приведет.

— Как продвигается работа? — Яне присела на корточки рядом с мамой.

Мама продолжала корчевать одуванчики по идеально прямой линии.

— Ты уверена, что это нужно?

— Нет, но должно же у меня быть хоть какое-то дело, — ответила мама. — Кстати, ты не видела брата?

— Укатил на велике с тремя девицами, — отмахнулась Яне и сорвала лист одуванчика.

 — Оттягиваются теперь где-нибудь.

— Яне! — с ужасом воскликнула мама. — Какие девицы? Им же всего по семь лет. И зовут их Малла, Йесси и Лотта. Ты должна радоваться, что у брата есть хоть какие-то друзья.

— Скорее я этому удивляюсь.

Яне посмотрела на лист и осторожно его надкусила.

— Ты ведь знаешь, что они съедобны, — сказала она, — одуванчики, я имею в виду. Так, может, не стоит с ними бороться?

— С какой стати мне есть одуванчики? — Мама утерла пот со лба, оставив грязную полоску над бровями.

— В них масса всего полезного — калий, магний, железо…

— Тебе-то откуда знать? — почти возмутилась мама.

 — Вряд ли ты состоишь в обществе юных друзей леса.

— Мочегонное средство, — торжественно повторила мама. — Иногда я спрашиваю себя, чья ты все-таки дочь? Ты слишком умна для этих мест.

Вот оно… Сейчас самое время. Мама вонзила железный совок под корень и осторожно копнула. Яна затаила дыхание — сейчас или никогда.

— Кстати, насчет того, что слишком умна для этих мест… ты в курсе, что я уезжаю через восемь дней?

Мама вытащила из земли очередной одуванчик.

— Собирешься навестить Ивлу в Даларне? Мы уже говорили об этом. С ее мамой как будто всё в порядке, насчет этого я даже не беспокоюсь. Тебя не будет две недели.

— Я не об этом, — перебила ее Яне.

— Как только вернусь, соберу вещи.

Яне затаила дыхание. Мама, застыв на месте, подняла глаза на дочь.

Теперь ничего другого не оставалось, как только до конца объясниться.

— Я уезжаю, — сказала Яне. — Не могу больше жить здесь, на этом хуторе. Мне нужно чем-то заниматься… Жить в городе… Учиться, наконец.