Менталист

— В таком случае, может, я ошибаюсь, — продолжал Винсент, — но мне кажется, что каждый, кто создает такие штучные вещи, должен иметь свой персональный стиль, отличающий именно его работы от прочих. Вносить в конструкцию что-то свое, даже если он следует чужим чертежам. Я прав?

— Абсолютно. — Сайнс кивнул. — У каждого мастера своя рука.

— О’кей. Мы уже выяснили, что все это — работы дилетантов. То есть говорить о стиле в наших случаях не приходится. И все-таки, может, у них есть что-то общее? Вот эти ящики делал один и тот же человек. Это заметно? Ну, может, есть детали, которые видишь только ты и которые могут что-нибудь сообщить о том, кого мы ищем… Вас ведь немного таких, как ты сам только что сказал.

Мимо их стола прошла компания из пяти человек. Голландские туристы, судя по языку. Все в одинаковых футболках — самодельных, конечно — с надписью: «Мы путешествуем по Европе». Винсент накрыл снимки рукой, но недостаточно быстро. Над ним уже стояла молодая женщина.

Что он, черт возьми, удумал? Зачем ввязался с ней в разговор? Может, еще предложить ей кусочек торта? Сейчас же вокруг них соберется вся голландская компания в идиотских футболках…

И, побежав догонять свою группу, она крикнула Сайнсу через плечо:

Винсент сложил руки на груди в ожидании, когда голландцы удалятся.

— Вы закончили? — спросил он Сайнса.

— Прошу прощения, так редко слышишь похвалу от кого-нибудь моложе пятидесяти пяти… Ты вообще собираешься доедать свой торт?

Винсент покачал головой, и Сайнс быстро запихнул себе в рот все, что оставалось от двух кусков.

— В любом случае, — продолжал он с набитым ртом, — ты прав в том, что если б ящики сделал кто-нибудь, кого я знаю, я бы это увидел.

Некоторое время Сайнс жевал в задумчивости.

— Ты упускаешь из виду одну вещь, Винсент, — сказал он и проглотил. — Если людей, одновременно знающих и столярное ремесло, и сценическую магию, так немного, то тем более невероятно, что я незнаком с этим человеком.

Винсенту захотелось стукнуть себя по лбу. Он уже понял, к чему клонит его собеседник.

— Поэтому более вероятно, что это не один, а два человека, каждый из которых знает свое ремесло, — продолжал Сайнс. — Один — трюки, другой — столярное дело.

Винсент закрыл руками лицо, как будто хотел навсегда отгородиться от этого мира.

— Их двое, — пробормотал он себе в ладони. — Я сам запер себя в этом тесном ящике. Мы имеем дело не с убийцей-одиночкой, а с двумя убийцами. И это объясняет то, чего я до сих пор не понимал. Холодный расчет и бешеный экстаз. Я так и не смог совместить это в едином психологическом профиле… Неудивительно. Здесь не один, а два профиля. Два человека.

Винсент опустил руки на колени и посмотрел на Сайнса, который все еще разглядывал фотографии.