Менталист

— Ты, кажется, сооружал что-то в хлеву перед моим отъездом? — спросила Яне. — Очередной трюк? Мама говорила, что как будто даже с ее участием. Покажешь, когда вернусь?

В трубке стало тихо. Яне даже прижала ее к уху, чтобы убедиться, что брат все еще там. Она слышала, как он дышал. Брат неохотно раскрывал свои тайны. «Тогда не будет никакой магии», — говорил он. Мог бы быть и менее загадочным…

— Не волнуйся, — прошептала Яне. — Я не скажу маме.

— Я больше не хочу говорить, я хочу есть. Бутерброды стынут.

— О’кей, братец. Увидимся через неделю. Передавай привет маме.

Брат оборвал ее чуть ли не на полуслове. Яне высвободила запутавшийся в шнуре палец и тоже положила трубку. Пока они говорили, ее не покидало чувство, что всё в порядке, а сейчас беспокойство вернулось. Уж больно странно братец завершил разговор. Ей нужно съездить домой, убедиться, что всё хорошо.

— Хватит, Яне, — сказала она вслух и тряхнула головой.

Ее мама — лучший манипулятор из всех, каких Яне доводилось видеть в жизни. Вот кто умеет запустить когти в человека, и в Яне эти когти сидят глубже, чем в ком-либо.

Ничего не предпринимая, мама едва не заставила Яне плясать под свою дудку. Только вот ничего у нее не выйдет — не на этот раз, по крайней мере.

Яне взяла собранную с вечера пляжную сумку и вышла на задний двор. Ивла лежала на траве и читала книгу.

— Ивла! — позвала Яне. — Как насчет того, чтобы поплавать?

— Ты да-авно опоздала, моя милая, со своим предложением. — Ивла, уже в бикини, поднялась с одеяла.

— Последний прыгает с вышки! — крикнула Яне, седлая велосипед.

Она не собиралась возвращаться домой раньше, чем сама того захочет.

Рубен вот уже в сотый раз, наверное, потянулся к рычагу переключения только для того, чтобы убедиться в том, что в этом нет смысла. И не меньше, чем в сотый раз, пожалел, что не сел в свой «Шевроле Камаро». Автоматическая коробка передач — какая глупость… Он ведь не инвалид пока, слава богу. Но «норковая ферма» — это звучит так, будто там должно быть много глины, разной производственной грязи и комки шерсти повсюду. Было бы из-за чего подвергать «Элинор» таким испытаниям. «Элинор» — так Рубен называл свою машину. В ответ на недоуменные вопросы указывал на боевик с Николасом Кейджем в главной роли.

Но истинная причина была личная.

«Элинор», только после автосервиса, сияла новым лаком под брезентом в гараже. Соседей по гаражу, конечно, раздражал этот брезент. Легко было рассуждать им, привыкшим ездить на грязных машинах… А Рубен вот не мог позволить ни единой частичке жира из тех, что витали в воздухе гаража, даже сколь-нибудь приблизиться к его белоснежной принцессе.

Поэтому и взял на этот раз служебный автомобиль.