Менталист

— Ты прав, — сказал он. — Эту неделю я один на лесопилке и не могу позволить себе заболеть. Слишком много работы. Но я могу внести пакеты, по крайней мере… Зачем тебе напрягаться лишний раз?

— Спасибо. — Мальчик отошел в сторону, пропуская Аллана в прихожую. — Поставь их туда.

Он показал в сторону кухни, и Аллан, кряхтя, поднял переполненные пакеты. Из одного выпало зеленое яблоко и покатилось по полу. Мальчик смотрел на яблоко и держался за живот, чтобы Аллан не услышал урчания в желудке. Много часов прошло с тех пор, как мальчик ел в последний раз. Аллан вернулся в прихожую, поднял яблоко и остановился у двери.

— Ты уверен, что она спит?

Мальчик кивнул, прижимая руки к животу.

— Ладно. — Аллан протянул ему яблоко. — Передай ей, чтобы выздоравливала. И звони, если что-нибудь будет нужно.

Мальчик продолжал стоять в дверях, пока окончательно не убедился, что Аллан больше не вернется. Только после этого вонзил в яблоко зубы, вернулся в дом и аккуратно запер за собой дверь.

Зубная паста и зубная нить — две вещи, которые он просил купить Аллана.

Мальчик нащупал в пакете и выложил на стол то и другое.

Мама всегда внимательно следила за тем, чтобы чистить зубы не меньше двух минут.

Мальчик достал часы, которые получил в подарк на Рождество, и стал следить за секундной стрелкой.

Две минуты ровно. Он понятия не имел, что случится, если чистить зубы дольше, и это его совершено не интересовало. С нитью сразу возникла проблема. Мальчик не знал, когда ее применять, до или после зубной пасты? Что по этому поводу говорила мама? «До» как будто логичнее. Или все-таки после?

О нет… Он следил, но две минуты — это сто двадцать секунд. Двенадцать плюс ноль — двенадцать.

Он должен использовать двенадцать сантиметров нити и только потом может лечь. Только так и можно восстановить порядок.

Мамины ритуалы — это святое.

«Мы — это то, что мы делаем» — так говорит мама.

И мальчику нужно крепко помнить, что и как делала мама.

Астон вбежал в комнату с мобильником в руке.

— Папа, я разобью эту штуку, если она не прекратит звонить!

Винсент опустил половник в кипящую кастрюлю с макаронами и высвободил телефон из пальцев сына, пока тот не зашвырнул его в дальний угол комнаты.

— Выключи его! — захныкал Астон. — Я играю в «Асфальт‐9».

— Но он больше не звонит.

Винсент махнул рукой в сторону комнаты Марии. Пусть Астон лучше терроризирует мать. На дисплее высветилось имя Мины. Ну наконец-то… Винсент не мог связаться с ней все выходные. Мина не отвечала на его сообщения. Он вспомнил «эффект софита» — так в психологии называется наша склонность видеть в самих себе причину большего числа событий окружающей нас жизни, чем есть на самом деле. Даже в отношении того, в чем мы непосредственно участвуем, это далеко не всегда справедливо.