Менталист

Если они его узнают, вряд ли он придет от этого в восторг, но что оставалось делать? Провести его через толпу? Или предложить боковую дверь? Одного взгляда на молодежь было достаточно для стойкого ощущения нечистоты. Надеть перчатки? Только не в этом случае.

Мине казалось, что их запах уже витает по всему зданию, окутывая ее тошнотворным облаком. Винсенту придется за себя постоять. В работе полицейского немного глянца никогда не бывает лишним. Даже если речь идет о сорокасемилетнем менталисте.

— Эй, Винсент! — закричал кто-то.

Мина была впечатлена. Оказывается, они знают в лицо не только звезд «Тик-Тока».

— Ого, менталист Винсент теперь служит в полиции? — снова подал голос Первый Парень. — Теперь у них точно никаких шансов.

Наконец Винсент миновал регистрационную стойку, и школьники за его спиной как будто сразу забыли о нем. Учительница в очередной раз возвысила голос, пытаясь привлечь внимание класса.

— Что, молодое поколение наступает на пятки? — Винсент кивнул Мине.

— Ты очень удивишься, но именно громкоголосый, который пошутил в твой адрес, собирается подавать документы в полицейскую школу.

Винсент понимающе улыбнулся и пошел к лифту.

— С чего ты вообще вдруг решила встретиться со мной в полиции? — спросил он. — Я здесь не самый желанный гость, как мне показалось.

— Я имею право обедать с кем хочу, — ответила Мина. — Кроме того, сейчас здесь нет никого из группы, кроме меня. Мы разыскиваем Даниэля Баргабриэля из кафе. Вчера он не вернулся домой после работы и пропал. Угадай, кого отправили к нему домой со слесарем? Рубена, который упорно продолжает называть Баргабриэля «Гаргамелем».

Они подошли к лифтам, где уже ждали три человека, и Мина, не останавливаясь, повернула в сторону лестницы.

У нее не было никакого желания трястись в кишащем бактериями железном ящике. В конце концов, всему есть предел.

— «Баргабриэль» значит «сын Габриэля», — пояснил Винсент, вроде как задержавшийся возле лифтов, но потом уверенно последовавший за Миной. — А «Рубен» означает просто «сын», так ему и передай. Куда ты, собственно, меня ведешь?

— Мы идем есть, — бросила Мина, убегая вверх по лестнице. — Вот только заскочу в кабинет за кошельком.

— Рубен убежден, что Даниэль и есть настоящий преступник, — продолжала она на ходу, — и что мы имеем дело с чем-то вроде любовного треугольника.

Или, как бесподобно выразился сам Рубен, «я выслушал много красивых версий о серийных убийцах, римских часах и тому подобном, но Даниэль просто трахал их обеих, вот и всё». Он еще сказал, что «долгий опыт работы в полиции подсказывает мне, что самая простая версия и есть верная».

— Насколько долгий? — Винсент запыхался. Не каждый день ему приходилось бегать по лестницам здания полиции.