Менталист

Даниэль приоткрыл жалюзи до половины окна и оглядел примыкающую к дому парковку. Эта «однушка» в Мэрсте принадлежала Юсуфу. Даниэль вселился сюда на время, потому что его собственная квартира в Хорнстюлле оставалась под наблюдением полиции, а в этой Юсуф как будто пока не особенно нуждался. Копы не могли о ней знать.

Меблировку можно было без преувеличения назвать спартанской. В квартире не имелось даже кровати, которую заменял обыкновенный матрас на полу. Но отсутствие условий для комфортного сна было последним, что на сегодняшний день волновало Даниэля, который не знал, когда получится лечь спать в следующий раз и получится ли это когда-нибудь вообще.

Съехав из «трешки», которую снимал на пару с Агнес, Даниэль скитался по квартирам приятелей. Одно время жил у Эвелин. Те, кто расследовал смерть Агнес, так и не удосужились спросить его новый адрес. Но они, конечно, отыщут его, рано или поздно.

Даниэль не раз слышал, что шведская полиция — не то что сирийская. Но это шведские полицейские в прошлый раз едва не упекли его за убийство.

Поначалу они плохо верили в его непричастность. Даниэль, как мог, разыгрывал невиновность, но они не сомневались, что он замешан.

По крайней мере, один из них точно думал, что это Даниэль разрядил пистолет ей в рот. Однако улик было недостаточно, поэтому в конце концов Даниэль оказался на свободе. Да и Агнес, так или иначе, была больна.

Даниэль поклялся себе избегать полиции где бы то ни было, вне зависимости от того, где он находился. И все-таки дал маху, да какого…

Прошло около месяца со дня смерти Агнес и до пропажи Тувы. И это он, Даниэль, а не ее бабушка с дедушкой должен был отнести заявление в полицию.

Только так и можно было избежать подозрений. Теперь уже поздно. Если те двое, что приходили к нему в кафе, все еще не знают, кто он такой, связь между двумя смертями выявится быстро. Блондинка, похоже, и в самом деле пока ни о чем не догадывается, но мужчина в черном смотрел на Даниэля так, будто узнал его сразу. Хотя его самого Даниэль тоже узнал, но пока так и не вспомнил откуда.

Сейчас он думал о том, звонить ли Эвелин. Он мог бы открыться ей, и она, конечно же, спросила бы, что он намерен делать дальше. Но главное — он скучал по Эвелин до рези в желудке.

Все, чего он сейчас хотел, — сидеть у нее на кухне, пить вино, смотреть, как она прикуривает, и болтать обо всем на свете и ни о чем. Или заняться с ней чем-нибудь поинтереснее болтовни… Даниэль видел перед собой ее лицо и вспоминал, как Эвелин пускала дым ему в рот, когда они целовались.

Но впутывать и ее тоже — не самая удачная идея. Даниэлю придется выбираться самому. На какое-то время он подумал, не позвонить ли Самиру. Тот выходил и не из таких передряг.