Муассанитовая вдова

Мой взгляд блуждал по телу спящего ангела, и чем ниже он опускался, тем суше становилось во рту. Ниже просторной футболки следовали те самые джинсовые шорты, которые позволяли рассмотреть длинные ноги с крепкими бедрами, россыпью родинок над правой коленкой, вытянутыми, как у балерин, икрами и изящными щиколотками. Вселенная, разве бывают такие совершенные ноги?! В голове сама собой вспыхнула картинка, как меня этими ногами обнимают за талию. Кровь превратилась в лаву, живот скрутило, в паху вспыхнул пожар… Швархи побрали бы моду полуаграрных планет на откровенные наряды! Захран и Оенталь в этом плане ушли недалеко друг от друга.

Цваргини никогда так не оголяются!

Пока я с жадностью и нарастающей сосущей тоской рассматривал спящую Селесту, она неожиданно засопела, завозилась, во сне пытаясь устроиться на узком диване, перевернулась на бок и… закинула ногу на спинку дивана. Проклятые астероиды! Едва не взвыл. Сглотнул, чувствуя приступ черной зависти к неодушевленной мебели. Шва-а-арх…

Неловко потоптался на пороге гостиной. Если тянуть время, ситуация лучше все равно не станет.

Селеста уснула на моем диване, других спальных мест в доме нет, если не учитывать ее спальню, но внутренние установки не дадут мне без спросу лечь в ее кровать. Даже на одну ночь. Даже если самой хозяйки там нет. Неприлично. С ощущением обреченного на мучительную смерть все-таки подошел и аккуратно, стараясь не разбудить, поднял девушку на руки.

– Льерт, это ты? – Захухря сонно потянулась и положила голову на мою грудь, и я чуть не споткнулся, перешагивая порог спальни. – Сколько уже времени?

– Тш-ш, уже поздно, – прошептал, надеясь, что она не слышит одуряюще частое сердцебиение в грудной клетке.

 – Спи.

– Нам надо поговорить… – Селеста громко и широко зевнула, когда я опустил ее на кровать. Слабый кисловатый оттенок волнения проскользнул в свежем цветочном запахе эдельвейса. Вот же зараза! Был уверен, что заблокировал чтение бета-колебаний, как только переступил порог дома.

– Завтра, все завтра, – ответил, быстро накрывая ее одеялом.

– Точно завтра? – с надеждой прошептала Селеста в полудреме. Если бы не врожденный слух, и не расслышал бы. – Льерт, мне это важно.

Как назло, когда я попытался закрыть дверь, она сначала застряла, потом оглушительно заскрипела. Чтобы не будить Селесту, пришлось оставить приоткрытой, и из проема потянуло легкими, как перистые облака, бета-колебаниями. Девушка глубоко заснула.

С остервенением швырнул очередной металлический ящик на гравиплатформу и сдернул функциональные перчатки. Шварх! С утра так и не вышло рассчитать траекторию взлета – цифры расплывались перед глазами, мозги отказывались вспоминать нужные формулы.