Муассанитовая вдова

– А как насчет «Гаванны»?

Мысль была неожиданной, но как только слова слетели с губ, я поняла, что очень даже не против «Гаванны» с Льертом. Это с оршами мне не хотелось никуда идти и танцевать, а с ним… Интересно, как он двигается под музыку? Так же плавно и текуче, как ходит босиком после душа, или резко и стремительно, как забивает бетонные сваи?

– Селеста, ты уверена, что хочешь в «Гаванну»? – с сомнением переспросил Льерт.

Чем там занимается народ, можно было понять по внешнему виду сыновей Гутрун, лишь наутро приходивших домой с заплетающимися ногами. Полураздетые, в одежде шиворот-навыворот, с помадой на щеках, с тяжким амбре из сладких женских духов и паров алкоголя, Хэварт, Оден и Финнр произвели на Льерта неизгладимое впечатление.

А я, вспомнив про алкоголь, лишь укрепилась во мнении, что мне надо в «Гаванну». Льерт мне очень нравился, но даже при поцелуе его рога вызывали безотчетный страх. Возможно, если я немного выпью для храбрости, то эта деталь, так сильно напоминающая мужчин моего Мира, станет для подсознания не столь значительной? Домой алкоголь я не покупала из-за намертво вбитой еще Мартином установки: «Леди алкоголь не пьют. Хуже пьяной женщины может быть только женщина курящая». Но бокал вина, наверное, можно?

– Да, хочу! – воскликнула я, представив, что в «Гаванне» наверняка играет и медленная музыка, а значит, Льерта можно будет обнять и долго-долго вдыхать его аромат, положив голову на плечо.

Селеста дала понять, что я ей нравлюсь, и первые дни это окрыляло похлеще полетов на «Сверхновой». В самом радужном сне представить себе не мог, что кто-то вновь выберет меня. Самое удивительное, что с Селестой все шло не так, как с Фьенной, и дело не в том, что захухря и цваргиня отличались как небо и земля, хотя и это сыграло определенную роль.

Отличалось мое собственное восприятие.

Фьенне я многое обещал и все это выполнял вопреки внутренним желаниям. Потому что должен. Просто потому, что мужчина. Женщин на Цварге катастрофически мало, и большинству мальчиков с детства внушают, что исполнять желания слабого пола – их прямая обязанность. Поэтому и не разорвал помолвку с Фьенной, осознав, что она выбрала меня ради удобства и потому, что могу устроить ее на «Сверхновую».

После того как захухря объяснила, что не выгоняет меня и будет рада видеть в своем доме, сколько я пожелаю, стало и легче, и сложнее. Легче – потому что теперь я мог беспрепятственно наслаждаться ее щедрыми и гармоничными бета-колебаниями, не испытывая ломки, а сложнее – потому что хотелось большего. Гораздо большего. Особенно во снах.

Я терялся в догадках, почему Селеста вроде бы и не против наших отношений, но даже после поцелуя реагирует так, будто я собираюсь сделать что-то плохое.