Муассанитовая вдова

Слезы текли по щекам, крик оцарапал гортань, дышать было сложно. Я ослепла и оглохла от навалившегося на меня осознания.

Оказывается, я полюбила Льерта.

Оказывается, я не знала, что такое любовь.

Практически сразу уснула в коконе крепких и надежных рук – так удобно и уютно спать в объятиях любимого на длинношерстных шкурах около камина.

Представить себе не мог, что так бывает… Когда внутри все смешивается от щемящей нежности до потребности слиться с женщиной в единое целое, раствориться в ней, принести удовольствие, какое только возможно.

После стычки с рептилоидами мои резонаторы отказывались ловить бета-колебания, но с Селестой это было и не нужно.

Я чувствовал ее на каком-то внутреннем уровне. Она как идеальный инструмент откликалась на любую ласку, любое прикосновение. Неприкрытое восхищение плескалось в глазах цвета кофе, когда она очерчивала рельеф моих мышц, трогала руки и спину. Ее всхлипы, перекрывающие треск поленьев в камине и раскаты грома за окном, говорили громче всяких слов. Чувствительная и чувственная, желанная и отзывчивая, открытая и честная… Когда она простонала: «Умоляю, еще!» – и впилась ногтями в мои плечи, хваленый самоконтроль и выдержка сгорели в ядерном реакторе.

А спустя каких-то десять минут я уже баюкал спящего ангела в колыбели рук.

Наглые лучи солнца забирались под веки и требовали проснуться. Все тело ломило, но это была приятная ломота в мышцах. Ирония Вселенной – я впервые за несколько месяцев проснулась раньше и могла рассматривать мужчину, в чьих объятиях уснула. Пепельные ресницы отбрасывали густые тени на его щеки. Длинные шелковистые волосы разметались по шкуре, на подбородке показалась мягкая светлая щетина.

Пальцы закололо от желания прикоснуться к ней, но я лишь тихо вздохнула, не желая будить любимого. Дрова догорели, от них шел еле заметный дымок, но сам Льерт был настолько теплым, что я счастливо проспала до утра.

Взгляд пропутешествовал ниже и наткнулся на собственные руки. При утреннем освещении стало заметно, что кожа пошла мелкими ожогами и сиреневыми пятнами. Похоже, маскирующая крем-паста не выдержала кислотного дождя. Я аккуратно выбралась из импровизированной постели, прошла к ванне и обнаружила, что все наши вещи выстираны и аккуратно развешаны на бортике.

Одежда за ночь высохла, и я натянула вечернее платье. Посмотрела еще раз на руки и поморщилась. Местами персиковая кожа, местами красные пятна, переходящие в лиловые, мой натуральный цвет. Контраст с бежевой маскировкой под человеческую девушку создавал впечатление, что вчерашние преступники как следует меня поколотили, наставив гематом и синяков, смотрелось некрасиво и жутковато.