Муассанитовая вдова

Не успел сообразить, что происходит, как следователь ловко вытянул сложенный вчетверо лист. Я удивленно проследил за ним взглядом. Рубашку дала мне Селеста перед выходом, сам я ничего не прятал в карман.

Ингварр развернул бумагу, маленькие, как у большинства оршей, глаза забегали вдоль строк, в воздухе отчетливо разлилось раздражение.

– Что это такое?! Почему ты сразу не отдал? – возмутился следователь так искренне, что мне стало любопытно, что же там написано.

Мужчина бросил записку на стол, и я торопливо ее схватил. Наклонным почерком с завитушками рукой Селесты были выведены аккуратные руны:

Одна Вселенная знает, чего мне стоило сохранить лицо при виде этих строк.

Селеста, оказывается, всю дорогу думала о нашем разговоре и наскоро сочинила записку на случай, если у меня все-таки возникнут проблемы. Да еще и какую! Для маэстро душ и желаний это удар ниже пояса во всех смыслах. Захотелось запрокинуть голову и расхохотаться. Теперь настойчивость, с которой Аюр пытался объяснить, что я принадлежу ему как товар, выглядела еще более двусмысленной.

– Так почему ты ничего не сказал сразу?! – взбеленился орш.

Очевидно, ярлыки «ночной мотылек» и «строитель заборов» напрочь вычеркнули меня из списка вероятных маньяков.

– Простите. – Пожал плечами. – Я не умею читать. А что здесь написано?

– Все, свободен! – Он открыл дверь и крикнул: – Господин Аюр, вам штраф за нарушение порядка в городе в пятьсот секкеров.

– А как же моя собственность? – донесся растерянный голос маэстро.

– Она давно не ваша. Даже не смейте такую ерунду впредь заявлять!

Глава 25.

Сколько стоит правда?

Пришедшая за помощью Льерта оршанка мне не понравилась, и дело было не в ее внешнем виде, хотя даже по меркам Оенталя он был слегка вызывающим. Вмиг сжался желудок, закололо где-то под ребрами, как бывало, когда я пряталась от эмиссаров Цварга. До сих пор я считала, что так дает о себе знать пресловутая интуиция.

«Прекрати, Селеста. Это все необоснованная ревность», – мысленно приказала себе и впервые за долгое время вспомнила горные пики, скульптуру ледяной девы-воительницы и натянула кокон холодного безразличия.

Мысль написать записку Аюру пришла сама собой. Я не хотела, чтобы Льерт передавал ее маэстро, но не смогла найти договор, и идея вспыхнула как фитилек свечи в темном подвале. Быстро черкнула несколько строк на оентальском, сложила бумажку и засунула в нагрудный карман чистой рубашки Льерта. Захватив зонт-сферу, все вынесла на улицу. Если бы на месте полуконтрактника был другой мужчина, я бы в так не поступила.