Муассанитовая вдова

Я плакала? Прилюдно? На Цварге? Как неприлично-то…

– Если он вас задел, его арестуют! – Парнишка затих и совсем побелел. – Селеста, скажите хоть что-нибудь! Где болит? – настойчиво повторял Фабрис.

Я наконец взяла себя в руки и отрицательно покачала головой.

– Нет, этот мальчик меня не задел. Не надо никого вызывать. Точнее… Док на лайнере сказал, что я могу пройти обследование по прилете. Как думаете, свадьбу отложат, если я буду лежать в клинике? Это не нарушит никакие законы?

Цварг смотрел на меня со смешанным выражением лица. Ноздри его расширялись, будто он испытывал злость, а губы сжались в тонкую линию – признак разочарования, в глазах же клубилась непроглядная тьма.

– Конечно, свадьбу отложат, – не разжимая зубов, проговорил он. – И я буду первым, кто запретит приближаться к женщине, нуждающейся в медицинской помощи.

– Тогда отвезите меня в клинику, будьте так любезны.

Глава 28. Клиника № 356

– Привет, Селеста. Вот уж не думал, что мы так скоро увидимся.

Я открыла глаза и искренне улыбнулась. Короткие рога-наросты, глаза цвета горчицы и россыпь веснушек. Друг детства навестил, как только я проснулась и написала короткое сообщение, где меня можно найти. Клиника № 356 по праву считалась одним из лучших частных медицинских учреждений на планете.

– Мишель, как же я рада тебя видеть!

Я откинула больничное одеяло и попыталась встать, чтобы поприветствовать юриста, но тот опередил меня, от дверного проема пробежал к кровати и крепко обнял, не давая подняться.

– Зачем встаешь? Лежи! Что это вообще такое, куда собралась? – с напускной строгостью спросил он, сжимая мои косточки.

– Да никуда я не уйду! Эта палата – моя крепость, – рассмеялась я. – Пока лежу здесь, ко мне пускают только тех, кого я разрешаю, и никто не тычет носом, что я нарушаю законы Цварга, потому что до сих пор не замужем. Я шикарно устроилась, вход в палату охраняют эмиссары из Службы Безопасности Цварга. Видел, да?

Приятель ослабил хватку и отстранился, с тревогой заглядывая мне в лицо.

Со вздохом пожала плечами. Вопрос был… сложным.

Мишель обернулся в поисках кресла или стула, но я потянула его за рукав, усаживая на матрас. Полуцварг посмотрел на меня с легкой укоризной, мол, не пристало мужчине сидеть на кровати женщины. Я обвела помещение взглядом, намекая, что здесь нет никого, кроме нас. После Гутрун и ее сыночков такие вольности уже не казались мне чем-то «из ряда вон». Мишель, пожалуй, был единственным гуманоидом на всей планете, кого я была рада видеть.

Пару секунд он колебался, но махнул рукой, скинул пиджак и сел рядом со мной.

– Расскажешь, как ты? – попросил мягко. – В новостях столько всего писали, я даже не знаю, чему и верить.

– Да нечего рассказывать… Федерация, оказывается, огромная.