Муассанитовая вдова

Иногда везло, иногда – нет. Когда госпожа удача поворачивала свой лик, я, пользуясь зазубренными картами галактик и многолетним опытом построения маршрутов, рассчитывал траектории для прилетающих космоторговцев. Оенталь – планета с экстремальной прецессией оси, и дешевые встроенные навигаторы не справлялись с грамотным рассчетом взлета и посадки. Когда над крышами ангаров поплыл слух, что я помогу сэкономить топливо для звездолетов, секкеры потекли рекой. Периодически случалось затишье, звездолеты отбывали, частных рейсов не было, а редкие корабли из Федерации оснащались хорошей техникой, и тогда я нанимался на работу с физическим трудом.

Конечно, это сущие мелочи по сравнению с оплатой службы капитана разведяхты военно-космических сил Цварга, но на Оентале было особо не на что тратить. Я купил себе простенький современный коммуникатор, кое-что из одежды, что лучше сидело на постепенно увеличивающейся фигуре, и хорошую разборную штангу в подвал. Все остальное отдавал Селесте, потому что не видел надобности в деньгах.

Вечерами я помогал Селесте по дому, развозил ее пироги. Однажды она, смущаясь, предложила мне заняться более глубоким изучением оентальского диалекта.

Подумав, согласился. Той базы, которую пришлось выучить у Аюра, мне хватало с натяжкой. Не то чтобы я планировал провести остаток жизни на этой планете, но раз уж Селеста пока не хочет улетать отсюда, знания не будут лишними. Тем более после сотен небесных карт выучить простой язык казалось ерундой.

Разговор с Селестой о продажной любви поставил окончательную точку в сравнении девушки с цваргинями. После визита Гутрун от захухри исходили такие яркие эманации смущения и неловкости, что я специально завел речь о противоположной ситуации.

Ожидал праведного возмущения предположением, что она могла бы быть моей ночной бабочкой, а получил искренний заливистый смех. В принципе, цель была достигнута, Селеста больше не испытывала дискомфорт при общении со мной, но реакция девушки убедила, что у нее нет ничего общего ни с Фьенной, ни с другими известными мне цваргинями.

Она с удовольствием готовила и при этом так искренне переживала, что мне может не понравиться, что язык не поворачивался сказать, что никто и никогда раньше для меня не готовил.

Стандартные сухие пайки и сублимированные протеиновые батончики в космосе – далеко не та пища, которой наслаждаешься, а уж про еду в столовой на астероиде и у пиратов я вообще молчу.

Селеста могла попросить помочь ей завязать фартук или что-то подать, и все бы ничего, но я всякий раз душил в зародыше один и тот же вопрос: «Я могу к тебе прикоснуться?» То, что на Цварге считалось само собой разумеющимся, на Оентале выглядело глупо и не к месту.