Неповторимый

 – Спрашиваю еще раз, есть возражения против…

Слоан замолчал. Да она не слушает его вовсе. Куда больший интерес девушки вызывало то, что происходило за пределами комнаты, в холле.

А, пропади все пропадом! Он выпил слишком много. И очень кстати.

Теперь ему казалось, что в голове стучат боевые барабаны и стук этот отдается во всем теле. Громкий, оглушающий, требующий. То, что рассудок слегка затуманен, превосходно. Утолить голод, потушить бушующий огонь – вот что ему сейчас нужно.

Слоан расстегнул рубашку до конца, обхватил лицо девушки обеими руками и прижался к ее губам. Она показалась ему свежей, как мята. Полные губы вызывали желание не оставлять их. Он хотел все большего и большего. Решительно раздвинув языком мягкие губы, он скользил внутрь, еще крепче сжимая ее в своих объятиях. Слоан чувствовал, как порывисто вздымается ее грудь, такая мягкая, прижатая к его обнаженной груди. Желание, куда более сильное, чем гнев, раздражение, нетерпение и ожесточенность, вместе взятые, все возрастало в нем. Чем больше он целовал ее, тем неудержимее поднималась в нем волна всепоглощающего желания.

Она с трудом просунула руки между ними, уперлась ему в грудь и попыталась оттолкнуть. Слоан застонал, отказываясь поначалу отпускать ее, желание внезапно достигло такого накала, что он готов был, невзирая на все протесты, швырнуть ее на постель и взять силой. Но заставил себя разжать руки.

– Черт! Убирайся! – выкрикнул он и толкнул ее к двери. Девушка судорожно принялась искать щеколду, пальцы дрожали, она никак не могла справиться с простейшим замком. Слоан оттолкнул ее в сторону и сам открыл щеколду.

В холле отчетливо слышны были голоса. Какой-то мужчина произнес:

– Если б я только смог найти прежде младшую…

Больше ничего Слоан не услышал, поскольку девушка снова бросилась ему в объятия и они оказались там, где были только что, – посреди комнаты. Он был совершенно сбит с толку. Огромные глаза не отрываясь смотрели на него. Губы влажные, чуть припухшие, так и зовут приникнуть к ним в поцелуе. Халат распахнулся совершенно, грудь поднимается от каждого вздоха. Слоан с трудом взял себя в руки.

– Послушай, если не хочешь оставаться здесь, уходи! – Выкрик получился чересчур резким.

Она посмотрела на него. Он был уверен, что теперь завладел наконец ее вниманием.

– Я… – начала было она, но осеклась, потом, придя к какому-то решению, продолжила: – Простите. Боюсь… вы были правы. Я испугалась. Оттого, что вы индеец. Частично индеец.

Он кивнул, глаза сузились.

– Ты вольна уйти отсюда.

– Я… я не хочу уходить. Налейте мне что-нибудь выпить, пожалуйста.

Он готов был взорваться на тысячу кусочков, а она ведет себя так, словно ожидает, будто он станет ее угощать сандвичами.