Опер. Под гнётом власти

– Миха, приставь к пацану кого-нибудь, кто без дела шастает. Пусть пошляется в больнице и повнимательней посмотрит за мелким. Мало ли, может, кто-то придёт навестить. Ну или убрать свидетеля. Если парень придёт в себя, соседка уже не будет единственным очевидцем. Она, по сути, ничего не видела, только то, что Лиза сидела над ним с ножом. Но она же могла просто вытащить нож, который из него торчал, правильно?

Миха задумчиво покивал, закурил, жадно глотая густой сизый дым.

– Можно заткнуть этой соседке рот, чтобы не трепалась. Скажет, мол, напутала, испугалась, вот и нафантазировала. Как обычно, в общем.

– Нет, в этом случае «как обычно» не проканает. Журналисты следят, вынюхивают. Наверху все всполошились. На контроле каждый наш шаг.

Громкие дела тем и паршивые. Очень сложно кого-то отмазать или наоборот подставить. Все акулы пасти свои пооткрывали, только и ждут, как бы представился случай оторвать кусок побольше. Грохнули бы эту семейку по-тихому, никто палец о палец не ударил бы.

– А что делать с девчонкой? Ты же предъявишь ей обвинения? По-другому задержать не можем, а не задержать тоже чревато. Сам говоришь, всё контролируют. По-любому уже прокуратура знает о ней, а там и до управы недалеко.

– Придётся задержать, – Андрею меньше всего хотелось держать Лизку в клетке. В постели она намного лучше смотрится. Но тут безвыходная ситуация. По-другому нельзя.

– В обезьянник, что ли, посадишь? К бомжам?

– Нет. В старом её закрою, пусть там посидит. Ремонт же вроде закончили?

– Ну да. Холодно только зверски. По мне так лучше уж с бомжами и шлюхами, чем окоченеть от холода.

– Ладно, иди. Всем операм срочный сбор. Тех, которые в отпуске, тоже вызови. Потом решим. Опрашивайте всех, кто был там поблизости и даже тех, кто мог быть случайно. Проверьте, есть ли там где-нибудь камеры. Проработайте с гайцами, пусть выдадут записи с ближайших светофоров. В общем, работайте. Я скоро подключусь.

Тихо шмыгая носом, Лиза затаилась в самом дальнем уголке и, прилипнув к холодной стенке, спрятала лицо в ладонях. Пугало даже не то, что она теперь в тюрьме и, возможно, проведёт в ней ближайшие лет двадцать-тридцать. Пугала мысль, что Сашка может погибнуть… Несмотря на шок, она сделала всё, как было нужно: зажала рану и сидела так до приезда скорой. Но ранение было сложным… Она же в медицинском учится, знает «опасные» места. Таких людей спасают только в случае, если помощь была оказана своевременно, а Лиза не знала, сколько Сашка так пролежал…

Качнувшись из стороны в сторону, заскулила. Мама… Они никогда не ладили и приз «Мать года» она вряд ли выиграла бы. Лизу вырастила в побоях и постоянных упрёках, это да. Не всегда была еда, чаще пьянки-гулянки. Но ведь она всё равно мама. Та, что родила, худо-бедно вырастила.