Пешка в большой игре

Клык позвонил Рваному.

— Где Дурь со Скокарём? — спросил он, разглаживая нетерпеливо подрагивающими пальцами клочок бумажки с установочными данными фуфлыжника, посягнувшего на святое святых — казну братвы.

— По своему делу поехали, к свидетелям. Должны уже быть, да что-то задерживаются.

Рваный прикрыл трубку ладонью и одними губами обозначил имя собеседника сидящему в комнате человеку.

— Как появятся — ко мне! — приказал Клык.

Рваный положил трубку.

— Всё командует? — спросил гость. — Недолго ему осталось…

Гостем был Змей. Отношение к Змею в мире воровских авторитетов сложилось различное.

Многие не признавали, что он «в законе», а те, кто не оспаривал правильности решения принявшей его сходки, старались близко не сдруживаться и имели с ним дело только в случае необходимости.

Даже кличка вызывала опасение: с одной стороны, она означала хитрость и мудрость, а с другой — на зонах так зовут коварного и подлого зека.

— Скоро ему конец, — продолжал Змей. — «Таганцы» на него зуб заимели, да и Седой не простит… Опять же — общак потерял, на первой крупной сходке обязательно по ушам дадут и на пику посадят!

Рваный молчал.

По рангу Змей равен Клыку, по авторитету — чуть поменьше, но и пахану последние события власти не добавляют.

— Он уже мёртвый. Кому его Законы нужны? Сам не живёт и другим не даёт!

Это было чистой правдой. Аскетизм пахана не нравился многим, но выступать против него не рисковали. Угрюмый недавно попробовал, и уже весь блатной мир обсуждал его ужасный конец. К тому же в зонах имя Клыка имело большой вес. А каждый блатной или приблатнённый знает, что рано или поздно может попасть за проволоку и тогда, в случае чего, спросят с него на всю катушку.

— Седой обещал на его место тебя поставить. Теперь можно без сходки обойтись. И дела вести по-другому… На хера нам эти скоки, гоп-стопы, мокрухи? Будем валюту менять, банки держать, игральные автоматы… Бизнесом заниматься куда выгодней, и никто на тебя не жалуется, менты не давят…

— У меня на это ку-ку не хватит. — Рваный постучал себя по мощной лобной кости. — Я всю жизнь по карманам работал да по квартирам.

— Они научат! — успокоил Змей. — Ничего хитрого нет, у меня один жулик уже навострился валюту менять…

— И что надо? — спросил Рваный после некоторого раздумья.

В конце концов, Клык ему не отец и не мать. И так за него на толковище мазу тянул, вполне мог башку потерять. А жизнь так устроена — каждый за себя.

Змей одобрительно похлопал его по руке, будто жаба прикоснулась.

— Всё расскажем, когда время придёт. А пока отдыхай да держись от него подальше. На всякий случай…

Асмодей был доволен собой. Он не дал чекисту себя напоить, лишнего не болтал, держался достойно и просьбы выдвинул серьёзные.