Пешка в большой игре

Зарядив в пистолет три холостых, он утрачивал эту способность.

Семён присвистнул. В голову пришла блестящая мысль.

Он ссыпал холостые обратно в карман и открыл вещевой ящик. Игрушка Асмодея отлично подойдёт для имитации. Недавно она прекрасно выполнила подобную функцию.

Кислый, Асмодей и Резцов приближались. Капитан выразительно жестикулировал.

Семён достал «вальтер». Недавно он собственноручно заряжал его, первыми шли шумовые патроны, один дослан в ствол. Вряд ли Асмодей нарушил порядок… Прапорщик слегка оттянул затвор и увидел, как зацеп выбрасывателя вытаскивает из патронника блестящий латунный цилиндр. Всё в порядке. Пружина мягко вернула затвор на место.

Резцов полез в портфель. Пора! Григорьев повернул ключ зажигания. Передача состоялась. Пакет взял Кислый. Асмодей знает, что должен им завладеть. Когда начнётся сумятица, он ею воспользуется. Если не обалдеет от неожиданности… Прапорщик опустил стекло.

Резцов пожал спутникам руки и быстро пошёл навстречу машине. Кислый и Асмодей повернули обратно. Григорьев дал газ. Он нарочно разогнался, ревя двигателем, и со скрипом затормозил. Кислый и Асмодей повернулись.

До Резцова было два с половиной метра, как он и просил. Семён высунул в окно руку с пистолетом. Капитан подмигнул. Григорьев дважды нажал на спуск.

Уловить разницу между газовым калибром восемь миллиметров и боевым семь шестьдесят пять или ощутить лишние сорок граммов, приходящиеся на пули, практически невозможно. Но стрельба расставляет всё по местам.

Рывки отдачи и ощутимые удары в грудь Резцова, отбросившие его к ограде, до абсурда естественная поза убитого человека чудовищно изменили всё вокруг Семёна Григорьева.

«Подставили», — мелькнула первая мысль. Он сам проводил много оперативных комбинаций и знал, как ничего не подозревающий гражданин вдруг совершает то, о чём и не помышлял и что мгновенно и навсегда ломает привычную жизнь.

Какой-то чудовищный план мог теперь использовать его самого в качестве пешки. Убитый товарищ изломанной куклой лежал на мокром грязном асфальте. Набережная вставала дыбом, левой рукой он вцепился в руль, правую поднёс к глазам. В ней был зажат безобидный газовый пистолет, ставший по чьей-то злой воле смертоносным оружием.

Жёлтые пятна фонарей увеличивались в размерах, вращаясь вокруг. Дзинь, дзинь… В лобовом стекле появились круглые пробоины, окружённые густой сеткой круговых и радиальных трещин. В пяти метрах Кислый двумя руками, как в кино, наводил на него пистолет.

Реальная опасность включила рефлексы боевой машины одиннадцатого отдела Семёна Григорьева. Набережная легла на место, и он дал газ, стремясь сбить противника раньше, чем тот успеет выстрелить ещё раз.