Пешка в большой игре

Верлинов, изогнувшись, поймал за руку то, что ближе, подтянул к себе, взглянул на манометр. Баллоны почти полны. Сняв с убитого акваланг, Верлинов выплюнул загубник и вставил в рот тот, который ещё секунду назад сжимали зубы Тимофеева.

Шутка мичмана сбылась: генерал Верлинов как бы поцеловался со старшим матросом Тимофеевым.

Всё произошло очень быстро, мичман не сразу понял, что остался один. Потом мгновенную растерянность сменила дикая ярость. Он дал полный ход и заложил вираж, ложась на боевой курс.

Верлинов менял баллоны, когда СПЛ в который уже раз устремилась на него. Он только успел защёлкнуть замки и рванулся в сторону, но какой-то выступ — головка болта, заклёпка или леер антенны — задел бок, разорвал гидрокостюм и содрал кусок кожи. Сразу же вокруг расплылось багровое облачко.

Чёрт! Хотя это и не акульи места, но проклятые хищники вечно оказываются рядом в самый неподходящий момент!

Обладающий нулевой плавучестью, скутер висел на том же месте. Верлинов подплыл к нему, отмечая, что боль в боку мешает движениям и ограничивает свободу манёвра.

«Надо кончать», — подумал он, крепко сжимая чужой загубник и ручки управления.

Когда «малютка», развернувшись, снова пошла в атаку, он выполнил уже удавшийся однажды манёвр и оказался на палубе, крепко вцепившись в поручень.

Бешено вытаращив глаза мичману, он изобразил два жеста: резким движением пальца вдаль и ребром ладони по горлу. В ответ тот перехватил правой рукой сгиб локтя левой, потом ухватил себя за горло, а пальцем показал на Верлинова и вниз.

Ясно. «Утону вместе с тобой, сука!» или что-то в этом роде.

Верлинов, перебирая поручень, направился к корме. Здесь он вынул нож, отстегнул ножны и продел их специальным выступом в фигурную прорезь клинка. В ножнах было углубление, край которого имел заточку и, сходясь с лезвием ножа, образовывал встречные режущие поверхности.

Просунув импровизированные ножницы в узкую щель корпуса, Верлинов с усилием перерезал трос руля глубины. Выпростав отрезок, он с силой потянул, устанавливая перо руля в нижнее положение.

Мичман дал ход, лодка устремилась в глубину. Двигатели тут же умолкли. Не глядя на прозрачный колпак рубки, Верлинов запустил скутер, подвёл его к корме, упёр в чёрное клёпаное железо и увеличил обороты.

Потребовалось время, чтобы преодолеть массу покоя СПЛ, но наконец «малютка» сдвинулась и заскользила вниз. Верлинов придал ей достаточное ускорение и отстал. На обзорную полусферу он так и не взглянул.

Глубина Эгейского моря достигает двух с половиной километров, но на шельфе острова Тинос гораздо меньше — около двухсот метров.

Верлинов повёл скутер вверх и у самой поверхности лёг на прежний курс.