Пешка в большой игре

А в ПГУ и ГРУ прямо объявят: «Приговор приведён в исполнение». Знайте, мол, у нас длинные руки…

Ликвидациями специальное подразделение занималось, а технику для него одиннадцатый отдел готовил: и зонтик с ядовитыми шариками в острие, и инфразвуковой депрессатор, и патроны с «Вэ-Икс», да мало ли что ещё! Не до всех, конечно, добирались, но уж если уцелел какой гад, то всю жизнь сидел на территории военной базы, носа не высовывал за охраняемый периметр и дрожал, каждый день дрожал: а вдруг и здесь достанут!

Так что альтернатива была определённая: или служи честно, получай медали, выслугу, пенсию, или ждёт тебя бесславная смерть, а в лучшем случае — жалкое существование. На всех, а на потенциальных изменников особенно, такая определённость здорово действовала!

И вдруг подразделение «Л» расформировали: незаконно, оказывается, приговор суда исполнять на чужой государственной территории!

— Вот целки, етить их мать! А предавать — законно! — выругался Верлинов, пряча в свой сейф невостребованный инфразвуковой депрессатор, выполненный в виде авторучки.

Через несколько минут после включения эта штука заставляет человека выброситься из окна или полоснуть бритвой по венам. Какой-то гадюке повезло…

И повылазили изменники поганые из своих щелей: книжки пишут, по телевизору выступают, интервью дают… Идейными борцами прикидываются: я, дескать, против коммунизма боролся… А скольких ты, сука, нелегалов провалил? Сколько доверившихся тебе людей за решётку отправил? Сколько отпугнул от сотрудничества? Насколько авторитет российской разведки подорвал?

А как теперь молодые сотрудники работать будут, имея такой пример перед глазами? Вот они, предатели — в центре внимания, сытые, прикинутые по последней моде, сребреников хватает, семьи к ним выпустили, всё в ажуре. А ты корячься за зарплату да за жалкие суточные в валюте, напрягай жилы, рви нервы, начальство вербовок требует, а дел с тобой никто иметь не хочет, шарахаются люди, как от вшивого бродяги, и с тебя же за это шкуру спускают… Так, может, тоже перекинуться?

Вот такие разговоры идут последние годы во всех осколках Системы, причём почти открыто, чего раньше среди конспиративных и осторожных чекистов не только не водилось, но даже и представить было нельзя.

И в одиннадцатом отделе настроения такие же, как везде. Генерал Верлинов, понятно, с подчинёнными на скользкие темы не беседовал, но когда в своём кругу оказывался, разговор с чего угодно на болезненные проблемы переходил.

— Знаете, когда окончательный развал начался? 13 ноября девяносто первого, — покачиваясь в плетёном кресле, говорил Верлинов. — Тогда в Грозном майора КГБ убили, Толстенева.