Пешка в большой игре

— Ты плохо хранил, ты кипиш поднял. Оба плохо искали. Чужака, штемпа этого, живым оставили. А он не такой уж лох! Накануне замочил кого-то! Ваших людей от него отсекали! После него у тебя на хате ещё чужие были! Кто такие?

Клык удивился осведомлённости Резо. То ли он получил сведения от грузинской общины, то ли имеет другие источники информации, но подготовлен к толковищу капитально. Сразу видно — спец!

— Этот гад и взял казну! С теми, кто его прикрывал! Надо было ему ногти выдергать и узнать, где бабки… Почему не сделали? Тоже оба виноваты!

Теперь Резо перевёл холодный взгляд на Клыка.

Зрачки неестественно расширены. Неужели он действительно ширяется?

— А кто допустил его на хату? Кто кассу показал? Кто покрывать пытался? Кто товарища за правильные слова замочил?

Стоящие сзади парни придвинулись. От них несло водкой и луком. Клык жевнул губами и подумал, что если дадут по чеклану или накинут удавку, то бритвы изрежут весь рот, могут и язык отхватить. Впрочем, это уже не будет иметь значения. Откуда же он, падло, всё знает? И почему про помощь братскую забыл? Может, нарочно: пришьют, и не надо отдавать ни бабки, ни наркоту.

Кроме него, один Хранитель про заём знает. А тому рот заткнуть — проще простого.

Клык напрягся, сдерживая бешено стучащее сердце. Конечно, он вор союзного значения, значит, решать его судьбу имеет право только всеобщий сходняк. Но Очкарик может взять это на себя. А потом отчитаться. Признают правильным — значит, дело с концом. А если нет — могут с Резо спросить. Только кто спросит? Дяди Пети уже нет. Медуза? Стар, силу и авторитет потерял. Бок с этими «новыми» спутался. Гранда застрелили недавно.

Внезапно Клык понял, что настоящих серьёзных связей у него почти не осталось.

А Очкарик, наоборот, на взлёте и набирает вес… На любом сходняке вряд ли против него выступят. Как захочет, так и решит!

— По Закону и нашим правилам я, Резо Ментешашвили, решаю так…

Голос Очкарика стал явно театральным, и Клык интуитивно почувствовал, что всё обойдётся.

— …Неделя сроку обоим, чтобы найти казну, со штемпом и его дружками разобраться. Найдёте — живите. Нет — тебе пика в сердце. — Резо, будто заточкой, ткнул пальцем в Седого. — А тебя — на всеобщий сходняк, я решать по твоему уровню не хочу.

«Действительно, — подумал Клык. — Зачем на себя брать хоть какой-то риск? А так — не подкопаешься: по справедливости рассудил, всё как положено».

Запах лука и перегара пропал, жареного мяса — усилился. Клык сглотнул. У Рваного снова заурчало в животе.

— Будет всё нормально — он с тебя за кровь имеет, — припечатал Очкарик последнюю фразу, рассматривая Седого. — Всё!

Собравшиеся поднялись, разминая ноги и расслабляясь. Никто не разговаривал. Обсуждения начнутся позже, в узких компаниях.