Петля

Правда, особо любоваться улицами, пока мы ехали в джипе с тонированными стеклами, не пришлось.

Я так и не поняла, зачем мы сюда приехали. Воронов ничего мне не объяснил, а я и не спрашивала, потому что он не даст правдивого ответа. А еще потому что мне вдруг стало страшно… Я бы никогда в жизни не призналась в этом даже самой себе, пока вдруг не почувствовала этот едкий укол в позвоночник, где-то, где нервные окончания намотались в спутанный клубок хаоса… Тот самый укол, когда Андрей сказал при Карине, что я возвращаюсь домой.

Мне показалось, что он был честен в этот момент. Значит, они договорились о чем-то с отцом, и Воронов намерен меня вернуть. Вот именно от этого понимания мне стало больно. Словно что-то сжало сердце в тиски и начало выкручивать его, выжимая по капле разочарование и отчаяние. Что-то, что начало душить призрачную надежду… Да, я надеялась. Только сейчас это поняла. Глупая и наивная идиотка. Смешно. Это ведь так смешно. Я и есть тот самый клоун, о котором он говорил. Маленький, нелепый шут, который развлекал его какое-то время, прежде чем его не решили вернуть обратно хозяину.

Мы ехали всего полчаса от аэропорта до гостиницы "РаlаisСоburg", а мне показалось, целую вечность. Потому что каждую секунду я ждала, что состоится какая-то встреча, на которой меня на что-то обменяют и отправят восвояси.

Да. Мне уже не хотелось обратно к отцу. Мне почему-то начало казаться, что все у меня не так. И отношения не такие, и жизнь моя унылая какая-то, и стремления неправильные, ценности.

В гостинице нас провели в апартаменты из четырех комнат. Шикарный номер, похожий на дворцовые залы. С роялем в одной из них. Как давно я не играла на инструменте, с того самого времени, как переехала к отцу. А когда-то давно я любила сидеть перед нотными листами и подбирать мелодии. Никому особо не нравилось мое увлечение, никому, кроме дяди Саида. Он мог часами слушать, как я играю, и просить подобрать ту или иную мелодию. Невыносимо захотелось поднять крышку и нажать пальцем на клавишу.

Впрочем, я могла не радоваться. Меня завели в одну из комнат, где полностью отсутствовал интернет и был заблокирован телефон. Даже внутренняя связь с отелем. Воронов все предусмотрел. Меня закрывали в номере, пока он разъезжал по каким-то делам, а я сидела в этой роскоши наедине с огромным плазменным телевизором, сотовым, с помощью которого можно было набрать всего два номера — моего охранника и самого Андрея. Я не могла ничего заказывать в гостинице, только звонить своему церберу и просить его принести мне завтрак, обед или ужин. Вскоре мой восторг и от города, и от гостиницы перерос в тихую ярость. После суток полного одиночества в номере мне казалось, что я задыхаюсь. К роялю я так и не подошла. Мне вообще ничего не хотелось.