Петля

Отец никогда не поверит, что я приняла это решение добровольно и начнет выгрызать меня всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Не потому что любит. Я никогда не обольщалась на его счет. Он не захочет проиграть. Он захочет получить свое обратно. Когда-то в детстве я поцеловала его в щеку, а он отпрянул от меня и сказал, чтобы я никогда так больше не делала. Свои эмоции нужно уметь держать при себе. С тех пор я не помню, чтобы хоть когда-то обнимала его или ласкалась к нему. Я больше времени проводила с Саидом. Пока это позволял возраст, забиралась к нему на колени, дергала за бороду, корчила ему рожи и целовала в колючие щеки, когда он приезжал после долгого отсутствия. А потом и от него отдалилась. Мне начало казаться, что он следит за мной и ненавидит моего отца.

Какими бы плохими ни были наши родители, мы прощаем им все недостатки, потому что не хотим признавать, насколько они плохи. Ведь других у нас никогда не было. Родителей не выбирают. И я любила Ахмеда. Долго любила. Лет до четырнадцати, пока он не показал мне, какое он чудовище. Я продолжала его любить и потом, но уже осторожно и с болезненным разочарованием. Наверное, когда-нибудь я буду жить очень далеко от него. Звонить ему по праздникам и надеяться, что у него все хорошо… а еще страстно желать, чтобы он никогда не лез в мою жизнь. Я буду любить его издалека. Если он позволит. Если разрешит своей собственности жить той жизнью, которую она выберет. Что-то мне подсказывало, что именно так у меня никогда не будет.

Я уверена, что Андрей понимает, сколько крови прольется, и вот здесь и начинался мой страх… Что я и кто я в сравнении с его семьей, которая из-за наших отношений будет под ударом? Я — та самая козырная карта, которую швыряют на стол, чтобы выиграть… И мне было жутко, что меня вот так тоже швырнут, когда возникнет эта необходимость.

А потом я успокаивалась, потому что приезжал Андрей и всегда мешал мне думать. Врывался в мои мысли бешеным ураганом и уносил в иную реальность. В нашу собственную. В мир, где я не была дочерью Ахмеда, а он не был тем, кто похитил дочь Нармузинова и держал ее под замком больше месяца.

Все эти дни я провела, как в сказке, рядом с ним. И каждое утро я просыпалась в объятиях того, о ком раньше не позволяла себе даже мечтать. За это время я словно взлетела в неведомый космос и парила там, у первобытного костра, за пределами Вселенной. Мы развели его вместе, и я не боялась, что скорее всего обуглюсь на нем до костей. Каждую ночь, засыпая у Андрея на груди, я вспоминала по минутам прошедший день. Записывала глубоко внутри, чтобы потом, когда все закончится, я могла бы "перечитывать" эти мгновения снова и снова. Перебирать их, касаться кончиками пальцев, отматывать назад, прокручивать вперед, окунаться в них с головой.