Петля

Пользоваться мобильными телефонами на смене было строжайше запрещено. Быстро оглядевшись, она пристроила поднос на перилах и, достав телефон, прочла сообщение. Ее задание подходило к концу.

Она аккуратно постучала в дубовую дверь, после чего отворила ее и прошла вглубь большой темной комнаты.

— Ваш завтрак. Простите за ожидание, Зухра Фархатовна.

Пройдя к высокой резной кровати, богато задрапированной у изголовья бархатными складками балдахина, она поставила поднос с омлетом на прикроватный тумбу. Маленькая щуплая старуха в кружевном малиновом пеньюаре сидела, опершись на пухлые подушки, и следила за нею колючими черными глазками. Несмотря на весьма преклонный возраст она даже читала без очков и резво ходила на своих двоих.

— А ведь у меня для вас есть прекрасные новости. Ваш замечательный пес нашелся, — горничная подошла к ближнему высокому окну и раздернула тяжелые шторы в стороны, заливая комнату светом.

— Мой Рудик? Вернулся? — щуплые скрюченные руки Зухры затряслись, и крошечная чашка зазвенела на фарфоровом блюдце.

— Именно так, мне только что сказали об этом в буфетной, — горничная прошла ко второму окну, так же по-деловому раскрывая шторы.

— Где он? Почему его не привели? — чашка полетела в сторону, разбиваясь в пыль.

— Он в котельной. Он весь вымазался в грязи, продрог и очень устал. Сначала необходимо его отмыть и…

— Рудик. Где мой Рудик. Безмозглая дура. Немедленно подойди сюда и помоги мне одеться.

Спустя две минуты горничная уже вела быстро семенящую старушку в дальнюю часть двора, туда, где в котельной у гостевого дома ждал ее самый любимый друг. Обутые в легкие домашние туфли ноги неслышно прошли по мощеным натуральным камнем ступеням вниз. В котельной, к изумлению хозяйки, оказалось довольно холодно, и она зябко куталась в подбитый норкой халат, спускалась в основное помещение.

Наконец, когда они одолели последнюю ступень, старушка вошла в подсобку с дорогой каменной облицовкой на стенах. Тяжелая металлическая дверь за спиной глухо лязгнула, но она смотрела только вперед. Только на лежащего в центре комнаты массивного мускулистого пса с некогда лоснящейся шкурой.

Красавец-пес, казалось, приходил в себя ото сна. Он тряс крупной головой с коротко купированными ушами, часто облизываясь и пуская стеклянные слюни.

— Рудик, мой мальчик, иди сюда, мой золотой, — она шаркнула в его сторону, но отчего-то застыла.

Пес мотнул головой в направлении прозвучавшего голоса. Он в самом деле только недавно отошел от наркоза, антидот подействовал исправно, оставляя после себя невыносимую ломоту во всем теле. Его нос нервно дернулся, принюхиваясь к появившемуся хорошо знакомому запаху.