Петля

Одна тонкая бретелька спустилась на плечо, грудь с торчащими от напряжения сосками приподнимается в такт ее дыханию, а я сижу и не шевелюсь. Рассматриваю каждый сантиметр ее тела и с предвкушением жду, когда она подойдет ближе. Меня опять простреливает острыми импульсами возбуждения. Красивая ведьма. Экзотическая, яркая, огненная.

После того, как Александра преодолела последнюю ступеньку, я, внезапно включив торшер, строгим тоном спросил:

— И что ты здесь забыла?

Я не слышала, как он вернулся. Если б знала, что сидит там в кромешной тьме и поджидает меня, я бы из комнаты носа не показала.

Мне просто ужасно захотелось есть, я целый день провела у себя, не решаясь выйти, а днем уснула. Провалилась в сон, и мне снилось это проклятое отрезанное ухо Сами. Снилось, как отец кричит на меня, что я сама виновата в том, что все это произошло со мной. Кричит, что презирает меня, потому что я не такая, какой должна быть его дочь, и ему стыдно, что у него родилась подобная тварь. Лучше бы он придушил меня в колыбели. Его глаза пылали ненавистью, и от ярости дергалось веко. Мне казалось, он вытащит пистолет и пустит мне пулю в лоб.

Когда проснулась, то долго не могла отдышаться и вытирала слезы ладонями. Самое страшное, что я понимала — мой сон вполне может быть явью и отец не простит мне того, что со мной случилось. Он во всем обвинит меня. Ведь это я, вопреки его желаниям и мечтам, занималась музыкой, я отстранилась от всего, что должно было интересовать девушку моего возраста в подобной семье. Я поехала на этот конкурс и я в итоге оказалась в ловушке, в которую потянула за собой и его. Одному дьяволу известно, что именно требует Воронов от папы взамен на мою свободу. И я была убеждена, что это далеко не деньги.

Ближе к вечеру мне все же захотелось есть. В течение дня никто не приходил — в отличие от того дома, где все следили за каждым моим шагом. Впрочем, я не сомневалась, что здесь везде понатыканы видеокамеры. Они все равно наблюдают за каждым моим шагом. Когда я раздевалась в ванной, я неизменно показывала всем стенам и зеркалам средний палец. Ублюдки. Смотрите и изойдитесь слюной, жалкие хозяйские псины.

Когда все звуки стихли и везде погас свет, я решила спуститься на кухню. Должна же быть кухня в этом чертовом доме, похожем на черно-белую тюрьму. Такой же мрачный, холодный и бездушный, как и его хозяин. От голода урчало в животе и пульсировало в висках. Меня успокаивало то, что никто не приходил ко мне. Никто не наведывался, ничего не спрашивал, не проверял. Как будто обо мне забыли. Я много думала за этот день и решила, что нужно сидеть тихо, и тогда больше ничего не случится. Рано или поздно меня отсюда выпустят. Вернут отцу или… Или убьют. На последнем я старалась не зацикливаться. Если бы хотели — уже сделали бы это.