Петля

Спела все же… сопротивлялась до последнего. Уперлась тогда — и ни в какую. Нет, и все… Не буду, говорит, не заставите… А я злился, и вместе с тем заводился еще больше, потому что, дьявол ее раздери, мне это нравилось. Как будто выйти на новый виток игры, которая завлекла тебя настолько, что ты с предвкушением ждешь следующего уровня. Желаешь, чтобы он был сложнее предыдущего, чтобы распалить интерес и азарт еще сильнее. Мне с женщинами всегда просто было, да я и не искал сложностей. Зачем? Я выбирал их, как и ресторан — доступно, дорого, быстро и качественно. Без промедлений и проволочек.

А с ней все иначе. Сложно настолько, что я иногда вроде и понимаю ее, и в тот же момент ни черта понять не могу. Горит яростью и презрением, а на поцелуи так отвечала, что у меня от возбуждения скулы сводило и искры перед глазами посыпались. Это всегда оставалось неизменным — мужчина чувствует, если его хотят, и будь я проклят, если Лекса меня не хотела. У меня пальцы скрутило судорогой от желания проверить. Скользнуть между ног ее длинных и ощутить, КАК и НАСКОЛЬКО эта мелкая дрянь меня хочет. Только потом я бы уже не остановился.

Знал, что могу надавить на нее, чтоб спела для Карины, знал, как ее заставить сделать то, что я хочу, но в то же время понимал, что тогда все удовольствие от этого квеста будет потеряно. Потому что если сломается — автоматически потеряет какую-то свою неповторимую ценность. Мне хотелось поиграть еще… А потом она вдруг сама пришла ко мне, постучала в дверь кабинета и вошла. Сказала, что споет, и ушла быстро, побежала в свою комнату, не оглядываясь, я лишь услышал, как хлопнула дверь и характерный щелчок замка. Ухмыльнулся тогда, подумав про себя, что если захочу войти — ни один замок, нахрен, не удержит… Что же ее заставило передумать и так неожиданно согласиться? Еще одна чертова головоломка.

Странно, но теперь я возвращался домой с каким-то необычным чувством предвкушения. Злости и предвкушения. Именно так и именно в таком порядке. Не помню, когда испытывал подобное. Собственный дом давно стал для меня просто жилищем, в которое я возвращался, чтобы поесть, переночевать и заняться какими-то делами. Мне было незнакомо ощущение, которое принято называть тоской по дому и родным стенам.

А сейчас все как-то незаметно для меня начало меняться. Она вызывала во мне запредельные эмоции, заставляла терять самообладание, вызывала стойкое желание свернуть ей шею и оттрахать, или наоборот оттрахать и свернуть шею. Сжимать пальцы, смотреть, как она задыхается и врываться в ее упругое тело на полной скорости.

Даже когда мы не виделись, не перекидывались парой фраз, само осознание того, что она где-то рядом, доставляло мне странное пронзительное удовлетворение.