План битвы

— Но «Комсомольский прожектор» вскрыл факты, а ты пальцем о палец не ударил, чтобы их проверить, сразу в милицию позвонил. А они ничего не подтвердили. Это я его слова передаю, если что.

— Вот же горе, что у нас на фабрике всё по закону и никто не ворует.

— Якобы по больничным, зарплату получаешь, а ничего не делаешь.

— Ой, Ир, ну хорош уже, — морщусь я.

— Я-то что, Снежинский воду баламутит. А ещё ты неуважительный, грубый и не соответствуешь образу представителя передовой советской молодёжи. И не просто представителя, а осенённого доверием товарищей. Ну и вот такая мутотень.

— И что, нужно его остерегаться?

— Остерегаться всегда нужно, особенно когда внезапно высоко взлетаешь, нарушив планы какого-нибудь говнюка, вроде Снежинского. У него на это место были другие кандидаты.

— Ну пусть пойдёт Ефиму скажет о своих рухнувших планах. Придурок. Что с ним делать-то?

— Не знаю пока, — пожимает она плечами. — Подставь как-нибудь, чтобы он варежку свою прихлопнул.

— Можно, я на него просто внимания не буду обращать? — морщусь я, изображая на лице кислую мину.

Ещё Сгежинским заниматься! Этого мне сейчас совсем не хочется, вот честно.

— Сожрёт. Надо обращать. Ладно, подумаем ещё, что с ним делать. Пошли к Захарьину сходим, пока он здесь.

Мы выходим из кабинета, снова проходя мимо скучающих посетителей, ожидающих аудиенции. Но у нас-то, ясно дело, проблемы поважнее, чем у них. Секретарши Ефима не оказывается на месте, поэтому я, не долго думая, приоткрываю дверь и заглядываю в кабинет.

— О, Брагин, — говорит Ефим, замечая меня, и я представляю вместо него огромного кота Матроскина. — Заходи, долго жить будешь.

Я захожу, ну и Ирина, тоже. А куда теперь деваться-то? Самое плохое то, что Ефим сейчас не один. У него за приставным столом сидит Снежинский. Не вовремя мы, конечно, не вовремя.

— Присаживайтесь, товарищи, — расплывается в улыбке Матроскин-Захарьин, он же первый секретарь райкома КПСС товарищ Ефим.

— Ну, что вы замолчали, товарищ Снежинский? — кивает Ефим. — Вот он ваш Брагин любимый, и первый секретарь здесь же. Вот говорите им.

Снежинский поджимает тонкие губы и некоторое время сидит зыркая глазами и переводя взгляд с меня на Новицкую.

— Я Ирине Викторовне уже всё сказал, — наконец, заявляет он. — Но могу повторить, так сказать, прямо для адресата. И прошу заметить, что Брагин никакой мой не любимый. Это вообще смешно слышать.

Неужели он не понимает, что на него все как на умалишённого смотрят. Вот дурачок.

— Вы, товарищ Брагин, мало того что завалили всю работу, — строжится он, — так теперь вообще являться перестали.

— Так я в больнице лежал, и сейчас у меня больничный, — хмыкаю я. — Все претензии к докторам, товарищ Снежинский.