План битвы

Ого… Это как?

— Натах, — говорит Гена, — ну вы это… поднимайтесь. Давай, Денис, иди-иди. А я щас с Хаблюком перетру и тоже приду. Там у меня обед готов… или ужин уже, ага…

И они, то есть Наташка и этот самый Денис идут в подъезд, а я остаюсь стоять, как соляной столп. Челюсть подберите, молодой человек… Блин… Это что значит вообще?

— Здорово, дядя Гена, — говорю я почему-то чужим голосом.

На слове «друг» он делает ударение и закрывает один глаз, подмигивая. Я даже понять не могу сначала, что это вообще значит — друга привезла.

Гена подходит к машине со стороны водителя и действительно о чём-то говорит с Хаблюком, а я стою и хлопаю глазами.

Капец. Друга привезла. Знакомиться. Что же не познакомила? Да, быстро она утешилась… Ну что же, может, это и к лучшему. Обязательно к лучшему. Только мне от этой мысли не лучше…

Гена уходит, Хаблюк уезжает, а на место отъехавшего бобика подъезжает точно такой же. Что за чудеса такие. Дверь открывается и из неё выходит старший лейтенант Суходоев собственной персоной. Давно не виделись. Рожа кислая, взгляд потухший, мундир лоснящийся.

— А, Брагин, — говорит он скучным тусклым голосом, чуть сдвигая фуражку со лба на затылок.

 — Ты-то мне и нужен.

— Слушай, Суходоев, вот смотрю я на тебя и думаю, рядом с тобой, наверное, молоко сразу скисает, а? Не замечал за собой такую суперспособность?

— Давай в машину, — душнит он, не обращая внимания на мои слова. — На допрос поедем.

10. Этот мир придуман не нами…

Серьёзно? Похоже, Печёнкин основательно разъярился, рас послал сюда Суходоева. Неправильная у него реакция.

— А повестка имеется? — интересуюсь я. — Продемонстрируй.

— Повестка нам не потребуется, потому что это будет добровольная явка.

— Чего? Новая интерпретация УПК что ли? Какая добровольная? Ты заболел, многоженец?

— Давай в машину, я тебе сказал! — начинает нервничать Суходоев.

— Не пойму, ты припёрся ко мне, ожидая, что я сам запрыгну к тебе в бобик? Дурак что ли?

— Зарипов! — кричит старлей. — Давай сюда. Назад его пихай, в собачатник.

Ой как больно сейчас будет, но ничего не поделаешь. Придётся биться. Если засунут в бобик, всё, обратно хер вырвешься.

— Фашисты!!! — ору я и резко пинаю Суходоева в пах.

 — Незаконное задержание! Зарипов к стенке встанешь, сука!

— Ох неслабо я за хлебом выскочил! — раздаётся голос Рыбкина. — Вы чего творите, изверги?!

— Оборотни в погонах! — кричу я. — Звоните в КГБ!

Дядя Гена тут же, без малейших раздумий вбивает свой кряжистый, почти железный рабоче-крестьянский кулак в рожу Зарипову. Тот всхлипывает и отлетает назад, ударившись затылком о борт своей боевой машины. Суходоев тихо воет и опускается в пыль под колёса уазика. Вокруг нас собираются зеваки.