План битвы

— Отлично, — отвечаю я сонным голосом.

Сегодня планировал спать, пока не тресну и вообще, весь день провести в горизонтальном положении. Почти весь.

— Ты спишь что ли? — удивляется он.

— Ну, ты даёшь. Уже скоро десять…

— Да, как-то вымотался… — говорю, зевая.

— Ясно… Я хотел предложить по мороженому пройтись. Ты как?

— Ну… можно в принципе. Когда? Мне вообще-то до двенадцати надо на физио успеть, но там рядом, пять минут идти.

— Сможешь через полчаса?

— Что? — спрашивает он.

— Давайте лучше через час, Роман Александрович. Мне ещё умыться надо, в душ забежать, с собакой погулять…

— Мне надо принять в-а-а-нну, выпить чашечку к-о-о-фэ, — подкалывает он меня, изображая Гешу из «Бриллиантовой руки».

 — Ладно, давай через час, не опаздывай только, а то у меня потом совещание будет у шефа. Нельзя опаздывать.

Через час я сижу на третьем этаже во «Льдинке» и наворачиваю мороженое с сиропом. И от этого, надо сказать, на душе прям хорошо делается. Но, тем не менее, чувствую я себя разбитым и вымотанным, двигаюсь будто на автопилоте до сих пор.

— Ну рассказывай, — говорит Куренков, подсаживаясь ко мне за столик.

— Мне вчера медаль вручили. Лично Печкин прицепил и столько слов чудесных сказал, что я чуть не разрыдался.

— Ага, это я знаю, — кивает он. — Не про то, что ты чуть не разрыдался, а про то, что награду получил. Про Корнея рассказывай.

— Ну а что рассказать… — пожимаю я плечами. — Не надо было ему приезжать.

— Это ясно, — кивает он. — Давай, не для протокола, слухи-то уже и так поползли.

— Какие ещё слухи? — хмурюсь я.

— Ясно, какие, юный беспредельщик завалил матёрого вора.

— Мы просто оборонялись, — отмахиваюсь я. — Тем более, он в классическом понимании и не вор вовсе.

Воры, как раз, порадовались наверное.

— Да знаю-знаю, расскажи подробнее.

Я рассказываю, не вдаваясь в излишние детали, передаю суть происшедших событий, включая рассказ о разрешении конфликта с Печёнкиным.

— Неплохо, да, всё получилось? — просвечивает он меня своим чекистским взглядом.

— Можно сказать, неплохо, — подтверждаю я. — Вчера на банкете с шефом вашим познакомился. Серьёзный мужик, да?

— Естественно, да. Серьёзный. Ну, ясно всё. Переходим, можно сказать, к следующему этапу, да?

— Но Печёнкина надо держать на мушке, понял? Он ведь злопамятный, просто так тебе не простит ни дерзких речей, ни того, что ему в обкоме выволочку устроили.

— Ну а с чего он таким шёлковым стал? Устроили, конечно.

— Понятно, — киваю я.

Про Баранова я пока ничего не говорю. Уверен, Роман и сам предпринимает действия, чтобы нарыть на генерала как можно больше компромата. Так что пока незачем выдавать лишнюю инфу.

— У меня тоже есть для тебя кое-какая информация, — говорит Куренков. — По директору детского дома.