Поменяемся?

Но на любое действие есть своё противодействие.

— Только не надо ей мстить. Лера правильно говорит: люди быстро найдут нового козла отпущения.

— Никто никому не собирается мстить, — он морщится, словно такое предположение ему неприятно. — Но Лиане надо перестать думать, что я и дальше должен принимать все её особенности. Раз уж теперь каждый сам по себе.

Тишина в номере кажется такой плотной, что её можно потрогать.

К счастью, в этот момент раздается стук.

Рафаэль открывает дверь и возвращается с подносом. Я растерянно оглядываю его содержимое: паста, кубики сыра, ломти хрустящей чиабатты и бутылка рислинга. Когда он успел заказать ужин?

Аромат горячей еды заполняет комнату, а мой рот — потоки слюны.

Если еще недавно казалось, что я не захочу есть ближайшую неделю, то сейчас в желудке стремительно разверзается пропасть, требующая жертвоприношения в виде калорий.

Героически выждав, пока Рафаэль наполнит бокалы, я жадно отпиваю вино и принимаюсь есть.

— Ты умеешь выбирать еду, я говорила? — осведомляюсь я с набитым ртом. — Тот борщ был великолепным, и эта паста — тоже словно боженька руку приложил. А я вот вечно заказываю мимо. Из всего меню непременно выберу самое провальное блюдо.

— Зато ты хорошо поешь.

Ненадолго забыв о голоде, я наблюдаю, как он сосредоточенно крутит вилку, как морщится, когда паста оказывается слишком горячей.

— Рафа, — от волнения мой голос становится тише.

— Мы точно этого стоим?

— Ты стоишь. — В его взгляде столько честности, что мне становится сложно дышать.

— Это уже тебе решать.

— Ты определенно стоишь. Спасибо за то, что приезжаешь по первому звонку… И за это… — Я киваю на тарелку. — Не только за пасту, а за заботу… Я давно не чувствовала себя важной.

Судя по смущению, проступившему на лице Рафаэля, я немного переборщила с патетикой. Кашлянув, он подносит бокал ко рту и меняет тему.

— С вином угадал на этот раз? Не терпкое?

— Ты запомнил? — Я смотрю на него с удивлением.

— В тот день так старательно морщилась и с таким укором на меня смотрела, что мне пришлось, — иронизирует он.

— А я была уверена, что это ты смотришь на меня с презрением. Мол, пей молча, коза щепетильная.

Мы оба смеемся. Тело окончательно расслабляется, голова тоже, освобождая место совершенно новым мыслям. Например, о том, что эта кровать выглядит такой удобной, и что на мне сегодня новый и дико сексуальный комплект белья.

Мы оба по команде смотрим на мой телефон с горящим на экране лицом Вити, сияющим улыбкой и мальдивским загаром.

Я торопливо выключаю звук. Шквалу дерьма никак не втиснуться между пастой и сексом.

На висках Рафаэля проступают желваки и становятся ещё заметнее, когда звонок повторяется.

— Я не буду отвечать, — чеканю я. — Не сегодня.