Поменяемся?

 — Номера большие, есть спортзал и два бассейна.

— Спасибо. — Я снова тянусь за телефоном, чтобы вбить название в поисковик.

— Только она на ремонт закрыта.

Я поднимаю глаза. На лице пацана сияет идиотская улыбка.

— Уже почти год, — добавляет он радостно.

Не знаю, кому там сложно со мной уживаться. Порой я чувствую себя единственным здравомыслящим в толпе дебилов.

Расплатившись, нехотя тащусь к лифту. Надеюсь, двух стаканов глинтвейна оказалось достаточно, чтобы отправить мою соседку в отключку. Её рассуждений о том, как сильно мы друг друга терпеть не можем, на сегодня хватило с лихвой.

Отперев номер, сразу иду в ванную. Чищу зубы и раздеваюсь до трусов. Вообще-то я привык спать без них, но недели две можно и потерпеть. Про уважение чужих границ Агния верно подметила.

Вспомнив об этом разговоре, я закрываю тюбик пасты, а щётку кладу в стакан.

А потом ненароком обнаруживаю розовый кусок марли, висящий на полотенцесушителе. При внимательном рассмотрении он оказывается трусами моей соседки.

Я раздражённо лязгаю зубами.

Выйдя из ванной, я обнаруживаю, что Агнии хватило часа для того, чтобы забыть о моём присутствии. Она лежит посередине кровати, широко раскинув руки и ноги, и мирно сопит. Молодец, конечно, что позаботилась о пижаме.

Выругавшись себе под нос, забираю подушку и одеяло со своей половины. Кресло куколда сегодня моё.

Просыпаюсь с улыбкой на лице. Во сне я настолько мастерски каталась на лыжах, что бренд спортивной экипировки предложил мне стать его лицом, посулив гонорар на шестизначную сумму. В долларах, разумеется.

И спала я просто прекрасно. Горный воздух — это, конечно, нечто! Морской с ним не сравнится.

Сладко потянувшись, я сажусь и упираюсь взглядом в Рафаэля, спящего в кресле. Его голова неестественно откинута назад, ноги свешиваются через подлокотник. Своим видом он напоминает корявую английскую букву W.

Теперь ясно, почему я так отлично выспалась. Потому что не с кем было делить кровать.

Выскользнув из-под одеяла, я на цыпочках подхожу к креслу и легонько тормошу Рафаэля за плечо.

— Эй! Перекладывайся. На тебя смотреть страшно.

Пробормотав что-то невнятное, он поднимает голову и несколько секунд разглядывает меня, словно не узнавая.

— Ты в кресле уснул, — подсказываю я. — Напился, что ли?

Ничего не ответив, Рафаэль сбрасывает одеяло на пол и молча топает к кровати. Я стыдливо отвожу взгляд. С утренней физиологией у него всё в порядке. Ну или он бутылку пива принёс в трусах.

Упав на подушку, он лежит без движения, из чего я делаю вывод, что он спит. И продолжает это делать, даже когда я, помытая, одетая и уложенная, выхожу из ванной. Что ж, значит, завтракать сегодня придётся одной.

Рафаэль появляется в ресторане, когда я доедаю третий по счёту круассан.