Попал - не пропал. Книга 2 [СИ]

Уверяю вас, эмигрантам с севера такое предложение делают очень и очень редко, известно не более пяти таких случаев за всю историю Империи.

— Я очень серьезно обдумаю ваше предложение, уважаемый Свифт, обещаю. — наш разговор прервал стук в дверь, после чего она распахнулась, словно ее пнули и на пороге образовался один из матросов, бледный и с дрожащими руками и губами, с вытаращенными глазами. Заикаясь он что-то попытался сказать, а потом просто махнул рукой и кое-как выдавил из себя.

— Что⁈ — напрягся капитан.

— Там. — только и смог выговорить матрос и опять махнул рукой в сторону палубы.

Палуба встретила нас мертвой тишиной. Все матросы, даже вахтенные стояли у грот-мачты. Стояли молча и не двигаясь, разглядывая что-то внутри образовавшегося круга. Кое-как протолкавшись через толпу, мы наконец-то увидели, что так поразило и напугало матроса. Возле мачты сидел молоденький парнишка, он вроде выполняет обязанности юнги, и держал в руке идеально круглую, ярко-золотую, словно слиток драгоценного металла, жемчужину, размером, наверное, с кулак, а возле него лежало еще штук десять, точно таких же, только чуть-чуть поменьше.

Минут пять я наблюдал как команда, а вместе с ней и капитан и купец, замерев словно статуи, просто стояли и пялились на золотой шар в руках юнги. Я даже подумал, что эта жемчужина как-то воздействует на людей, магически, ну, там, на ментальном уровне, или парализовала, перешел на магическое зрение… нет, жемчужина как жемчужина, никаких магических потоков, их искажений, ничего. Что же тогда все замерли-то⁈ Мои сомнения развеял капитан, который просто подошел к парнишке, забрал у него из рук жемчужину, собрал лежащие рядом и рявкнул.

— Хватит прохлаждаться! За работу! — и тут же все засуетились, у всех, вдруг, появились какие-то неотложные дела и заботы. А капитан, хмурый, направился в каюту, куда и мы с купцом последовали, я правда, еще немного задержался, наблюдая как боцман, с помощью юнги, вскрывает очередную раковину и достает из нее три небесно-голубых жемчужины. После чего поспешил к своим… ну, пусть будет, компаньонам. Ну и застал в каюте почти ту же самую картину — сидят два тертых и побитых жизнью мужика и пялятся на большое блюда, на котором лежат золотые шары, а взгляд у обоих… пустой, словно у висельников.

— Э-э-э-э, уважаемые, кого хороним? Радоваться надо, экое богатство привалило. — попытался я их растормошить.

— Хороним… Род свой хороним. — глухо сказал капитан и залпом опрокинул в себя бокал с вином.

— Не понял! А подробнее можно, с чего это такое похоронное настроение?

— Ты не понимаешь, Рус… — перешел на нормальный язык Свифт, без всяких там «вы» и «многоуважаемый».