Прекрасные дьяволы

Все это время Илья искал информацию, пытаясь выследить убийц своего брата. Теперь у него в руках Уиллоу, единственная свидетельница убийства. Он использует ее именно так, как мы и боялись: как средство добраться до нас троих.

Этого мы и боялись с самого начала. По этой самой причине мы преследовали ее, а затем заставили переехать к нам, когда стало ясно, что кто-то рыщет вокруг и задает вопросы.

Когда мы согласились отправиться за Николаем и отомстить за смерть нашей матери, мы знали, что есть шанс, что кто-нибудь пронюхает об этом и решит отомстить нам. Но пришли к решению, что рискнуть стоит.

Теперь меня переполняет страх, что Илья замешан в этой заварухе. Но страх не за себя и братьев. На это мне сейчас насрать.

Все мое существо боится за Уиллоу. За прекрасную ангельскую малышку, что попалась нам в руки, а после стала для нас чем-то большим, чем просто девушкой, которую можно использовать в своих целях.

Я знаю, она сильнее, чем кажется.

Но с таким человеком, как Илья… этого может оказаться недостаточно.

Грудь поднимается, а в нос ударяет тошнотворно-сладковатый запах гниющего дерева, плесени и пыли.

Я лежу лицом вниз на полу, куда Илья кинул меня, когда снова притащил к тому месту, где я сидела. Сердце сходит с ума – от попытки бегства и от страха перед тем, что случится дальше.

Я была так близко, но, увы, недостаточно.

Илья снова схватил меня, и теперь он зол.

Я извиваюсь на месте, пытаясь высвободить запястья из веревок, которые все еще крепко стянуты за моей спиной. Теперь, когда угол наклона моих рук изменился, и я больше не привязана к стулу, подвижности стало чуть больше.

Но не успеваю я воспользоваться этим преимуществом, как Илья хватает меня и грубо переворачивает на спину. Я вздрагиваю, когда мои руки оказываются за спиной, прижатые моим весом.

Лицо Ильи искажается маской гнева и презрения, а после он разрезает веревки, обмотанные вокруг моего торса. Затем скользит по мне руками, его грубые пальцы проникают в те места, где нож разрезал мою рубашку, и касаются кожи.

Внутри поднимается отвращение, меня тошнит, и я пытаюсь вывернуться, но бежать некуда. Илья жестко обхватывает ладонями мою грудь и проводит пальцами по соскам.

– Никуда ты не денешься, – говорит он, выплевывая слова с сильным русским акцентом. – Ты усложняешь мне работу, но я прослежу, чтобы она была выполнена.

– Иди на хрен! – шиплю я, и весь мой страх выплескивается наружу в виде беспомощного гнева.

Он сильно сжимает один из моих сосков, покручивая его, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы не закричать от боли. Другая его рука опускается мне между ног, обхватывая лобок через брюки.

– Нет! – Я выдыхаю, борясь еще сильнее, пытаясь вырваться из его хватки. – Нет, не надо…

Он смеется, звук получается грубый и глубокий.