Прекрасные дьяволы

Третий оргазм почти такой же: он захватывает ее целиком, выбивает из нее дух, в то время как она продолжает мастурбировать, преодолевая раунд за раундом.

Я наблюдаю, как она снова и снова преодолевает эту волну, покачивая бедрами, выгибая спину и приоткрывая рот. Уиллоу произносит целую череду проклятий и прошений, время от времени упоминая мое имя. Когда она кончает четвертый раз, то переходит к пятому, от которого ее бросает в дрожь, а все тело сотрясается от удовольствия.

– Ты такая потрясающая, – хриплю я. – Идеальный мотылек. Ты даже не представляешь. Ты…

Я замолкаю, потому что больше не могу говорить – потребность быть с ней, или потрогать себя переполняет меня.

Чувство сильное, напряженное. Я сдерживаюсь, тяжело дыша через нос, и наблюдаю, как Уиллоу в последний раз достигает оргазма.

К этому моменту она практически рыдает от удовольствия и перевозбуждения, пока наконец не падает обратно на кровать, тяжело дыша.

Я смотрю на нее на экране, покрытую испариной, вялую и выжатую как лимон.

Я не могу пошевелиться.

Даже говорить не могу.

Я чувствую, как теряю контроль над собой, и если сделаю хоть какое-то резкое движение, то упущу его.

Уиллоу шарит по комнате в поисках телефона и находит его среди простыней. Она отключает динамик и прикладывает дивайс к уху, позволяя своему голосу снова зазвучать в моем ухе. Так близко.

– Боже, это было потрясающе, – выдыхает она.

– Да. – Голос как наждачная бумага. – Так и было.

– Ты тоже трогал себя?

Я с трудом сглатываю, все мое тело по-прежнему напряжено от нерастраченного возбуждения, струящегося по венам. Меня пробирает легкая дрожь, и я сжимаю руку, лежащую на столе, так сильно, что ломит кости.

– Нет. – Я колеблюсь, затем добавляю: – Но я хотел.

Уиллоу снова смотрит в камеру, и я замечаю, как в ее глазах вспыхивает какая-то неведомая искорка. Не знаю, как ее назвать, но сердце у меня от этого чуть-чуть сжимается.

– Тебе понравилось? – шепчет она.

Я моргаю и издаю грубый смешок.

– Да. Наверное, это еще мягко сказано. Ты…

Я качаю головой, поскольку не нахожу нужных слов. Ничто в моей жизни не готовило меня к подобному.

Но Уиллоу просто тихонько мурлычет, и ей, похоже, не требуются дополнительные слова. Она понимает меня лучше, чем кто-либо другой, и это должно… ну, по меньшей мере, раздражать меня.

Может, даже пугать.

– Я рада, – бормочет она, после чего приглушенно хихикает и переворачивается на бок. – Так спать хочется.

– Уже поздно. Тебе нужно немного отдохнуть.

– Хорошо. – Слово выходит тяжелым и невнятным из-за того, что она уже начинает погружаться в сон. – Спокойной ночи, Вик.

– Спокойной ночи, мотылек.

Я заканчиваю звонок, но продолжаю наблюдать за ней и за тем, как она кладет телефон и сворачивается калачиком на кровати.