Прекрасные дьяволы

Я утыкаюсь лицом в плечо Мэлиса, заглушая крики удовольствия, когда ощущения достигают пика, и с головой погружаюсь в кульминацию.

Я крепко стискиваю член Мэлиса, и он тихо чертыхается, трахая меня все сильнее и быстрее. Его пальцы впиваются в мою кожу с такой силой, что наверняка оставят синяки.

Меня не волнует ничего, кроме того, насколько приятны эти ощущения, и я дрожу, пытаясь отдышаться.

Мэлис будто бы сдерживался до моего первого оргазма, но теперь прижимается ко мне губами, погружаясь глубже и заполняя целиком. Его член пульсирует, и, несмотря на болезненность между ног, я сжимаюсь вокруг него, выдаивая каждую каплю его спермы.

После долгой паузы он замирает. Наклоняет голову, прижимается своим лбом к моему, а потом удивляет меня, нежно целуя в кончик носа.

– Я никогда не встречал таких, как ты, солнышко, – бормочет он. – Ты, мать твою, просто… нерушима.

Я ухмыляюсь, ведь только Мэлис мог сказать нечто подобное и сделать так, чтобы это прозвучало как настоящий комплимент.

Он снимает меня со своего члена и ставит на ноги, и у меня подкашиваются ноги, а все тело становится похожим на желе. Но Рэнсом уже рядом, подходит и заключает меня в объятия, крепко прижимает к себе и смотрит на меня сверху вниз.

– Я не стану обращать внимания на твои слова, – говорит он мне, и в его глазах светятся тепло и веселье. – Потому что все мы знаем, что обещания, данные во время секса, не считаются. Но, черт возьми, красавица, я и правда хочу когда-нибудь трахнуть твою идеальную попку.

И я снова возбуждаюсь, воображение разыгрывается не на шутку, когда я смотрю на его великолепное лицо. Меня пугает мысль об анальном сексе, но когда я думаю о том, чтобы позволить ему овладеть мной и там, желудок сжимается скорее от волнения, нежели от страха.

– Я сказала правду, – шепчу я. – Когда-нибудь… я хочу, чтобы это произошло.

Рэнсом улыбается, кладет ладонь мне на затылок и целует, жадно и игриво.

– Есть еще кое-что, чего я хочу прямо сейчас, – говорит он мне, когда мы отстраняемся.

– Наклонись, – говорит он. – И обхвати себя за лодыжки.

Я бледнею от этой команды, сердце бешено колотится о ребра. Звучит ужасно непристойно и неправильно, но я не могу отрицать, что это заставляет мою киску пульсировать.

Я прикусываю губу, щеки горят, но он прав. Они увидели во мне ту сторону, которую я никогда никому не показывала, и я позволила себе быть с ними совершенно раскованной.

Так что теперь нет причин сдерживаться.

Тяжело дыша, я медленно отворачиваюсь от братьев. Затем наклоняюсь, неловко хватаясь за лодыжки. Мне немного трудно сохранять равновесие, особенно с трясущимися ногами, и в таком положении я совершенно беззащитна.