Прекрасные дьяволы

 – Хотя бы раз в жизни перестань мне врать. Оливия предложила оплатить твою реабилитацию. И что же? А как насчет твоих слов, что ты собираешься завязать?

Она закатывает глаза, упирая руки в бока.

– Я отказалась. Мне не нужна помощь какой-то самодовольной сучки, которая ничего обо мне не знает. Она уж точно не будет указывать мне, что делать. Могла бы просто дать бабок, и я бы использовала их, чтобы завязать. Но я не позволю, чтобы со мной обращались как с ребенком.

Мои руки сжимаются в кулаки, я слышу, как кровь стучит в висках.

– У тебя всегда есть оправдание, не так ли? – шепчу я, а глаза горят.

 – Так много гребаных оправданий. Так много всякой чуши. Люди пытаются тебе помочь, а ты швыряешь эту помощь им в лицо.

– Не говори так со мной. – Мисти хмурится. – Я все еще твоя мать.

Мисти запрокидывает голову и выглядит почти удивленной силой моих эмоций. Может, она не ожидала, что я стану так сильно сопротивляться ей. Я снова и снова позволяла ей выходить сухой из воды, так почему бы ей не подумать, что и в этот раз все будет так же?

Но это не так. С меня хватит.

– Я заботилась о тебе, – говорит она, и ее голос становится немного жалобным.

Она делает шаг вперед. – Без меня ты бы торчала где-нибудь в приюте.

Прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще, я поворачиваюсь и выхожу из дома, чувствуя, как меня захлестывает волна эмоций. Руки все еще крепко сжаты, и мне приходится напоминать себе, что нужно дышать. Вернувшись к машине и сев в нее, я стараюсь не набирать скорость по дороге домой.

Когда оказываюсь в квартире, я включаю шоу по благоустройству дома и готовлю ужин. Обычно меня это успокаивает, но я по-прежнему чувствую тошноту и возбуждение.

Хватаю телефон, собираясь написать Виктору, но останавливаюсь.

Обычно его сообщения помогают мне почувствовать себя лучше, но сейчас мне нужно нечто большее. Мне нужно услышать его голос, услышать его спокойный, ровный тон, его обычную размеренную манеру. Поэтому я нажимаю на кнопку вызова.

Ровно три гудка, и он отвечает.

– Уиллоу. – Его холодный, ровный голос сразу же успокаивает, и я расслабляюсь на диване. – Что такое?

– Я… – Глаза горят, и я сглатываю. – Думаю, я только что сепарировалась от матери.

Навсегда.

– Думаешь? – спрашивает он.

Я отрицательно качаю головой.

– Нет. Знаю. Я просто… не могу больше этого выносить. У нас всегда были сложные отношения. Она вечно врет мне и обращается со мной как с дерьмом, а потом переворачивает все с ног на голову, и я ей как будто нужна. И когда бы она ни нуждалась во мне, я всегда приходила. Я всегда была рядом, вечно исправляла ее бардак. Я так устала от этого, Вик.

– Что-то случилось? – спрашивает он тихим голосом.

Я вздыхаю и рассказываю ему всю историю.