Прекрасные дьяволы

Слова долетают до моего уха и проникают в мозг, но все это кажется какой-то чушью, ерундой. Сердце все еще колотится от оргазма, который я только что испытала на мотоцикле Рэнсома, но теперь кровь в венах шумит от страха, а не от восторга.

– Мисти! – Я подпрыгиваю, когда женщина выкрикивает имя моей приемной матери прямо мне в ухо. Видимо, пытается привести ее в чувство. – Мисти, ты должна проснуться, слышишь меня?

Кожа покрывается мурашками, и я стряхиваю с себя подступившее оцепенение.

– Мы уже в пути, – говорю я, а голос будто и не мой вовсе. – Просто… делай, что можешь.

Я вешаю трубку, и телефон чуть не выскальзывает из моих онемевших пальцев. Рэнсом ловит его, прежде чем тот успевает упасть на землю, и смотрит на меня с беспокойством в сине-зеленых глазах.

– Что случилось? Уиллоу?

– Я… мы должны поехать к моей маме домой. Прямо сейчас. Она… Я думаю, у нее была передозировка или что-то в этом роде, но она…

Слова странно слетают с губ, словно я не могу до конца поверить, что произношу их. У Мисти и раньше бывали ситуации, когда она смешивала то, что не должна была, или напивалась так сильно, что отключалась прямо на кухне, но так далеко это никогда не заходило.

– Я отвезу тебя, – говорит Рэнсом, и я моргаю, заставляя себя сосредоточиться на его голосе. – Садись.

Он помогает мне слезть с переднего сидения мотоцикла, и я снова забираюсь на заднее, крепко обхватывая Рэнсома за талию. Он заводит мотоцикл и трогается с места, а я почти на автопилоте указываю ему, куда ехать.

Я цепляюсь за него, пытаясь сообразить, что могло случиться и почему.

Знаю, Рэнсом, скорее всего, нарушает скоростной режим, чтобы добраться туда побыстрее, но мне кажется, будто время замедлилось, а кожа просто зудит от желания оказаться уже там.

Я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Не могу поверить, что она это сделала… Я чувствую оцепенение. Ветер даже не обжигает мне щеки, потому что я отключилась от всего, кроме удушающего чувства страха, наполняющего грудь.

Через несколько минут мы подъезжаем к дому Мисти, и я спотыкаюсь, пытаясь слезть с байка. Рэнсом делает движение, чтобы помочь мне, но, прежде чем он успевает это сделать, я встаю на ноги и мчусь по подъездной дорожке к двери.

В данный момент я даже не могу вспомнить имя позвонившей мне соседки, но сцена в точности соответствует ее описанию. Моя мама лежит на полу в гостиной, бледная и ни на что не реагирующая. Она растянулась по полу, как будто упала или потеряла сознание, или что-то в этом роде, одетая только в нижнее белье и майку.

В ней нет жизни, ничто не указывает на то, что она все еще с нами. Соседка делает искусственное дыхание, попеременно надавливая Мисти на грудь и дуя ей в рот.