Проклятый Лекарь. Том 2

— Пожалуй, я всё-таки поговорю с ней. Но вы пойдёте со мной. И будете молча наблюдать.

Я собирался преподать ей небольшой урок. Не по неврологии. А по куда более сложной и редкой дисциплине — «управление ипохондриками».

— Доктор Пирогов! Наконец-то! — Золотова просияла, как самовар на ярмарке, едва мы с Серебряковой вошли в её палату. — Я уже думала, вы меня совсем бросили! Эта девочка, — она небрежно кивнула на стоявшую рядом Серебрякову, — всё твердит, что я совершенно здорова. Но я же чувствую себя ужасно!

Серебрякова стояла, скрестив руки на груди, её поза была воплощением сдерживаемого профессионального гнева.

Пока я кивал жалобам Золотовой, делая вид, что внимательно слушаю её очередной рассказ о «блуждающих болях», я сделал то, чего не могла сделать моя коллега.

Я пустил тонкую, почти невидимую струйку Живы в её тело, используя её как сверхточное контрастное вещество, которое подсвечивает любые патологии изнутри. И включил некро-зрение.

И вот оно. Большинство её «болей», как я и предполагал, были фантомами, чистой психосоматикой — тёмными, блуждающими сгустками на энергетической карте её тела.

Но в правом подреберье… там было иное. Слабое, но отчётливое «свечение».

Тусклое, тлеющее пятно, которое не имело никакого отношения к её выдуманным мигреням. Вялотекущее, хроническое воспаление стенки желчного пузыря.

Начальная стадия холецистита. Ни один стандартный анализ крови на этой стадии его бы не показал. Никакая поверхностная пальпация не выявила бы скрытого напряжения.

И уж точно ни один невролог, ищущий проблемы в голове пациентки, не стал бы целенаправленно проверять её желчный пузырь.

Я закончил своё невидимое сканирование и выпрямился.

— Елизавета Андреевна, — начал я мягким, доверительным тоном, — доктор Серебрякова — прекрасный и очень внимательный специалист. Её выводы основаны на объективных данных, и вы должны ей полностью доверять. Ваши анализы действительно в полном порядке.

Золотова уже надула губы, готовая разразиться новой тирадой о том, что её никто не понимает. Серебрякова бросила на меня короткий, благодарный взгляд. Она думала, я играю на её стороне. Как она ошибалась.

— Хотя… — я сделал театральную паузу. Обе женщины замерли и уставились на меня. — Маргарита Владимировна, на всякий случай, чтобы уж точно исключить все возможные варианты, назначьте пациентке УЗИ органов брюшной полости. Сделайте, пожалуйста, особый акцент на желчном пузыре. У меня есть какое-то… смутное подозрение. Возможно, на раннюю стадию холецистита.

— Холецистит? — в голосе Серебряковой прозвучал неприкрытый скепсис. — Но у неё нет ни болей в правом подреберье, ни температуры, ни изменений в биохимии! Симптоматика чисто неврологическая!

— Ранняя стадия.