Проклятый Лекарь. Том 2

— Похоже, мой выходной отменяется. Поехали, Аглая. Сидеть в такси посреди улицы сейчас будет самой плохой идеей.

Она колебалась всего секунду, но страх перед неизвестностью в одиночестве перевесил. Она молча кивнула.

Мы вышли из такси и пересели в чёрный, пахнущий дорогой кожей и оружейным маслом джип. Дверь за нами захлопнулась с глухим, окончательным звуком.

Я ехал навстречу неизвестности, а рядом со мной сидела перепуганная наследница другого могущественного рода. Две самые большие проблемы двух самых влиятельных людей Империи сейчас находились в одной машине. Ирония судьбы продолжала свои игры.

Одно я знал точно: это утро принесёт мне либо огромные проблемы, либо колоссальную выгоду. А чаще всего в этом мире одно сопутствует другому.

«Националь» встретил нас тревожной тишиной. Телохранитель провёл нас не через главный вход с позолоченными дверями, а через лабиринт служебных коридоров, пахнущих пылью, полиролью для мебели и чужими тайнами. В лифте он молчал, только нервно барабанил пальцами по кобуре, скрытой под пиджаком.

Номер триста один оказался роскошными апартаментами. Аглая осталась снаружи.

В гостиной меня ждали трое.

Сам граф Бестужев мерил шагами персидский ковёр, как тигр в клетке. Грузный мужчина — судя по всему, его начальник охраны, — стоял у окна, невозмутимо разглядывая Москву.

А в кресле, обхватив свой докторский саквояж, как утопающий — спасательный круг, сидел пожилой, совершенно растерянный врач. На его лице было выражение полной профессиональной капитуляции.

— Пирогов! — Бестужев бросился ко мне, как только я вошёл. — Слава богу, вы приехали. У меня… у нас… тут такая ситуация…

Он начал что-то сбивчиво объяснять про «недоразумение», «молодость», «глупую ошибку», но я поднял руку, останавливая его. Воздух в номере был «неправильным».

Потоки Живы, обычно спокойные и размеренные в жилых помещениях, здесь были скручены в тугие, вибрирующие, болезненные узлы.

Что-то неестественное, чужеродное происходило за дверью спальни. Я чувствовал это, как хирург чувствует опухоль под пальцами ещё до разреза.

— Не нужно объяснений, — сказал я, направляясь прямо к спальне. — Дайте мне оценить ситуацию.

Бестужев замер, поражённый моей наглостью, но не остановил. Я открыл дверь и… на мгновение замер, оценивая масштаб разыгравшейся трагикомедии.

Картина была одновременно комичной и трагичной.

Молодой человек — копия графа в молодости, только с выражением паникующего щенка на лице — и девушка лет двадцати были буквально склеены в весьма недвусмысленной позе на огромной кровати.

Вокруг них пульсировало слабое лиловое свечение, как неоновая вывеска дешёвого борделя, а в воздухе висел приторный запах озона и женских духов.

Я активировал некромантское зрение.