Проклятый Лекарь. Том 2

На их холёных, привыкших к лести лицах вежливое любопытство сменялось шоком, а затем — суеверным, почти детским страхом.

Через пару часов у меня в карманах скопился с десяток визиток с настойчивыми просьбами о личной консультации. Сомов будет в восторге — «Белый Покров» только что получил целый пул новых, очень богатых и очень напуганных клиентов.

А я предвкушал обильный урожай Живы в ближайшие недели. Сосуд уже нетерпеливо бурлил в предвкушении.

Спасение репутации сразу двух аристократических родов, как оказалось, оценивалось моим проклятьем очень высоко. Безграничная благодарность Бестужева и животный ужас его провинившегося сына были почти осязаемы. И пополнили мой сосуд на десять процентов. В итоге он оказался заполнен на девяносто три процента.

В какой-то момент Аглая, уставшая от бесконечных представлений и оценивающих взглядов, потянула меня за рукав. Мы отошли в тихий угол, к высокому окну, закрытому тяжёлой бархатной портьерой.

— Не могу больше улыбаться, — прошептала она. — Все смотрят, оценивают, обсуждают. Как будто я породистая лошадь на аукционе.

— Привыкайте, — ответил я, глядя поверх её головы на блестящую толпу. — Это только начало. После операции вашего отца внимания будет ещё больше.

— Потому что вы будете дочерью человека, которого воскресили из мёртвых, — сказал я, позволив себе лёгкую, зловещую усмешку. — В переносном смысле, конечно.

В этот момент кто-то легонько, но отчётливо постучал меня по плечу.

Я вздрогнул. Рефлексы, отточенные за столетия битв, сработали мгновенно. За спиной — враг? Но как? За моей спиной была глухая мраморная стена, закрытая портьерой. Откуда…

Я резко обернулся. Никого. Только тяжёлая бархатная ткань слегка колышется. И из-за неё доносится знакомый, скрипучий и полный обиды шёпот:

Я отдёрнул тяжёлую бархатную портьеру и едва не выронил бокал с шампанским.

За ней, в узкой, пыльной нише, между холодным мрамором стены и толстым стеклом окна, стоял Костомар.

Мой двухметровый скелет-дворецкий.

С огромным, набитым до отказа туристическим рюкзаком за костяной спиной, из которого, как диковинные растения, торчали корешки потрёпанных медицинских фолиантов.

— Что ты здесь делаешь⁈ — прошипел я, инстинктивно задёргивая портьеру обратно и отгораживая нас от блеска и шума бального зала.

— Я ем грунт! — гордо произнес Костомар, похлопывая по рюкзаку. Интонация не оставляла никаких сомнений: «Миссия выполнена, милорд! Ваш приказ исполнен в точности!»

— На приёме у графа Бестужева? Здесь весь свет Москвы! Ты с ума сошёл⁈

— Я ем грунт, — обиженно проскрипел он. В переводе с костомарского: «Вы же сами отдали приказ забрать учебники с квартиры у Чёрных Псов. Я и забрал. Все до единого».

Я с недоверием заглянул в рюкзак.