Против течения

 — Мы можем поговорить с вами откровенно. Да, я хотела выйти за Джона и была уверена, что рано или поздно он женится на мне.

— Мне жаль. — Больше Энн нечего было сказать.

Вивьен посмотрела на нее:

— Что меня ставит в тупик, так это почему он женился на вас вместо меня. Думаю, я представляю собой все, что ему нужно, — подходящая жена, интересующаяся теми же вещами, что и он, дружная с его друзьями, осведомленная в политике, составляющей его мир. В то время как вы…

— Не обладаю ни одним из этих качеств, — закончила за нее Энн.

— Да, и вы сами это говорите.

Я не хотела бы быть грубой.

— Вы не грубы. Скажу вам так же откровенно: я не знаю, почему Джон женился не мне. Но хотела бы знать.

Вивьен посмотрела на нее удивленно, потом вздохнула:

— Полагаю, ответ в том, что он любит вас.

В порыве чувств Энн была готова разуверить ее, но в ней заговорила осторожность. «Эта девушка — твой враг, — сказал ей внутренний голос. — Не доверяй ей чрезмерно. Она использует твое доверие против тебя. Будь благоразумной».

— Я не хотела бы обсуждать Джона за его спиной, — мягко сказала она, так что ее слова прозвучали скорее как просьба, а не как отпор.

Вивьен взглянула на нее оценивающе:

— Это значит, что вы больше ничего не хотите говорить мне. Я вас не упрекаю, вместо этого я скажу вам кое-что. Я думаю, что вы не пара Джону. Я думаю, что вы здесь не будете счастливы. Я думаю, рано или поздно вы поймете, что сделали ошибку. — Она пошла к двери, шурша золотым платьем, остановилась, взявшись за ручку, и оглянулась. — Если вас это утешит, — добавила она мягко, — мой брат считает вас совершенно очаровательной.

Энн промолчала. Долго после ухода Вивьен она стояла, глядя на закрытую дверь. Потом, словно найдя в себе силу, чтобы заставить ноги слушаться, она прошла по комнате, подхватила соболью пелерину и медленно, очень медленно спустилась по лестнице к Джону и его родственникам, ожидавшим ее.

Энн перечитывала письмо Майры в третий раз: оно и смущало и тревожило ее. Что-то было в этом письме не так, что именно — Энн не знала, но инстинктивно чувствовала в нем некую фальшивую ноту.

Оно было полно обычными для Майры выражениями любви, и все же казалось — за изъявлениями чувств и за круглым, почти ученическим почерком что-то прячется.

Энн припомнила вчерашний телефонный разговор с сестрой. Она спросила, когда Майра приедет в Галивер, но та лукавила и придумывала отговорки.

— У меня так много приглашений, дорогая… Здесь потрясающе интересно… Я почти не бываю дома. Вчера вечером я была в театре.

— О, с друзьями Доусона. — Майра так и не сказала ничего определенного.