Актриса на главную роль

– Нормально она… – проворчал Лепин, прижав коленом к полу извивающуюся Земцову и надевая той наручники. – Да не дергайся ты! Хочешь, чтобы я тебе до кучи впаял еще и сопротивление полиции? Так я устрою! – И почти проорал: – Гражданка Земцова, вы задержаны по подозрению в попытке убийства гражданки Пересветовой!"

"Трофим бережно поднял и усадил на стул Глашу, опустился перед ней на одно колено, тревожно рассматривая и осторожно щупая начавшие наливаться красным отметины на ее шее. В кабинете вдруг как-то резко оказалась куча народа: Зина Осиповна пыталась накапать в рюмочку валериановых капель и одновременно обмахивала папкой Грановского, который бессильно откинулся в кресле и держался за сердце; два каких-то мужика подняли и поставили на ноги Лену и повели на выход; еще двое о чем-то переговаривались с Юрой; его начальник полковник Осипов, оказавшись вдруг рядом с Разведовым, что-то спрашивал у Глафиры.

Балаган, подумала Глаша. Ну ладно, теперь можно.

Тут и Юра подоспел, весь на взводе, нервный, недовольный, грозный.

– Что ты вытворяешь, Пересветова?! – с ходу принялся отчитывать он.

 – Что за самодеятельность?! Какого…

– Юрий… – приструнила его Глафира, но таким необыкновенным, глубоким голосом, присущим только человеку, умеющему руководить, влиять на людей и принимать решения, что Юра Лепин в один момент опомнился.

Он вдруг осознал во всей полноте, что эта девушка, пусть и его бывшая одноклассница, по факту является известным режиссером и еще более известной актрисой, а ее брат на короткой ноге с губернатором и один из главных инвесторов края, а он – простой капитан полиции, который при всей его одаренности практически профукал преступницу, которую разоблачила она же, Глафира, как и убийцу Мельниченко перед этим.

И на минуточку, она спасла жизнь одной из жертв.

И этот его нарочитый покровительственный тон по отношению к ней, которого он придерживался с самого начала, и все его ментовские понты не что иное, как желание утвердиться, подсознательно приподняться, что ли. Или опустить ее до своего уровня.

А ведь Глафира никогда не была мажоркой, не выпячивала своего социального статуса, да она этим статусом и не особо интересовалась.

Была со всеми одинаково приветливой, всегда что-то придумывала, заводила класс. И эта ее внутренняя свобода от любых условностей и разделений людей по классам и финансовой состоятельности поражала в ней.

И этот ее мужик, Трофим Разведов – вроде простецкий такой на первый взгляд, всегда доброжелательно-улыбчивый, ровный, а на самом деле подполковник, летчик в каком-то секретном подразделении.