Актриса на главную роль

Она наговорила мне кучу гадостей и вылетела из кабинета, хлопнув дверью.

– То есть ты была в курсе ее неприязненного отношения к тебе? – уточнил для протокола Лепин.

– Как сказала Зина Осиповна: «Сравнительный анализ своих и твоих, Глаша, достижений нашей приме определенно уже не по нервам». Меня как-то не трогает, что чьи-то неудовлетворенные амбиции вызывают у человека столь негативные чувства в мой адрес. Ну раздражаю я тебя, да и на здоровье. Это личное дело человека, чем он там грузится, я о нем вообще не думаю. В общем, подивилась столь бурной реакции и забыла. А через три месяца приехала провести с семьей Новый год. Катюшка в разговоре с отцом мимолетно упомянула о моем приезде, и Тихон Анатольевич вдруг загорелся идеей нового спектакля по пьесе молодого, классного автора, который всенепременно должна была поставить я.

– И теперь тебе пришлось напрямую столкнуться с ее ненавистью, – понимающе кивнул Юра.

– Я бы не стала называть это ненавистью, – поправила его Глаша. – Неприязнь – да, зависть, ну, может, скорее сожаление о своих упущенных возможностях. Да, я была для нее раздражителем, но честно надеялась, что талант и амбиции Элеоноры возобладают над неприязнью ко мне. Я не раз предлагала Туркаевой временное перемирие ради работы, но мое дружелюбие было явно невзаимно. И все же мы как-то умудрялись работать, и она старалась, увлеклась интересной ролью, погрузилась в процесс.

– Пока ты не взяла дублершу, – снова понимающе кивнул Юрий.

– Да, пока я не начала репетировать параллельно с Гордеевой.

– А кстати, почему? – задал неожиданный вопрос Лепин.

– Потому что Элеонора меня все меньше и меньше устраивала, – честно объяснила Глафира. – Она классная актриса, но эта роль не совсем ее. И чем больше мы репетировали, тем очевидней мне это становилось. Я бы ее раньше сняла, да эта самоизоляция все сбила.

– Тогда ответь мне на такой вопрос, Глафира: существуют ли у тебя с кем-то из театрального коллектива особые отношения – интимные или близкие дружеские?

– Это ты к тому спрашиваешь, что не мог бы этот самый близкий человек, удушив артистку Туркаеву, таким образом заступиться за мои прилюдно поруганные честь и достоинство? – хохотнула Глафира.

– Я рассматриваю любые версии, – серьезно ответил Лепин."

"– И правильно делаешь, – поддержала его Глаша. – Отвечаю: точно нет, Юр. Многие, конечно, помнят меня еще девочкой и очень неплохо относятся, но никаких таких особых чувств никто ко мне не питает. Да, каждый из актеров, задействованных в нашей постановке, зубами, руками и ногами держится за свою роль, потому что, сам понимаешь, времена пришли голодные, опять приходится что-то там на себе затягивать и терпеть.