Актриса на главную роль

 – И, наклонившись поближе к Глаше, поделился, посмеиваясь: – Уговорил, заболтал и задавил обаянием.

– А если это не срабатывает? – тем же заговорщицким тоном поинтересовалась Глафира.

– Тогда в ход вступает тяжелая артиллерия, – сказал Роман Матвеевич. – Он может и настоять, да еще как, и командирский напор включить, а как без этого.

– Да-а-а. Без командирского-то никуда.

– Да и правду сказать, непонятно, что доктора эти перестраховываются, почему детям так долго не разрешали посещений. Давно уж ребята в порядке, идут на поправку, что ж малышам-то с родителями не видеться.

– Операции сложные были, – напомнила Глафира.

– Так то когда было – уж две недели назад последняя операция, – поворчал он. – Ну ты иди к ним, Глашенька, – махнув на дверь палаты, напомнил Роман Матвеевич, – а то скоро время посещения закончится."

"Глаша внутренне собралась, предполагая увидеть детские слезы на грустных мордашках, но ошиблась. Агаша, сидевшая на краешке маминой кровати, что-то громко говорила, сопровождая свой рассказ энергичной жестикуляцией, Макар, стоявший рядом, время от времени вставлял реплики в речь сестры, а Андрей и сидевший на стуле возле его койки Савва слушали и посмеивались.

Трофим же Романович занял стратегическую позицию, сидя на стуле, стоявшем между койками Ольги и Андрея, по всей видимости направляя и контролируя течение общего разговора, не давая никому погрузиться в печаль.

Минут через двадцать их делегацию решительно выставила из палаты дежурная медсестра – все, время посещения закончилось. Да и по виду Ольги с Андреем было заметно, что они устали, хоть и очень радовались возможности пообщаться с детьми вот так, вживую, а не через экран монитора.

И все же даже радостные сильные эмоции пока забирали у них слишком много энергии и душевных сил.

Дети пребывали в полной восторженности от встречи с родителями, от такого большого приключения – поездки в больницу, где требовалось быть тихими и серьезными и еще не плакать, как наставляли их Роман Матвеевич и Трофим. Они все сделали, как обещали взрослым, со всем справились – не плакали, не шумели, не гоняли по коридорам, больница и медперсонал от их нашествия не пострадали.

Зато теперь носились по больничному скверу по пути к стоянке машин с чувством хорошо выполненного задания, орали, хохотали, играли в догонялки, ничем более не сдерживая себя.

Через пару дней после ослабления карантина Игорь пригнал для Романа Матвеевича служебный автомобиль, оформив все разрешения на ее вождение на него и, на всякий случай, на Трофима, которого вроде и ждать перестали: то у него там служба, то карантин всех посадил под домашний арест, после которого снова служба и какая-то совсем уж таинственная командировка.