Ритуал последней брачной ночи

А мы с Этой Сукой все еще не могли отлепиться друг от друга. Я шарила по дну ее зрачков, ежесекундно натыкаясь на осколки украшений, которые она когда-то стащила.

Наконец Чарская отвела взгляд, аккуратно разжала мои пальцы и прошлась по комнате. И даже подняла аккумулятор, которым запустила в бедолагу режиссера: никакая не Эта Сука — скромная полиграфическая очаровашка с обложки журнала «Плейбой». К тому же крашенная под вороново крыло.

— Лихо он нас, правда?

Я улыбнулась, но Полина Чарская уже не верила улыбке. Она слишком долго копалась в моих глазах. И наверняка нашла там кое-что любопытное.

— Я знаю, почему испугалась, — тихо сказала она. — Но вы… Чего боитесь вы?..

Сергуня несказанно удивился, увидев меня живой и невредимой.

— А я думал, она тебя в окно выбросила…

— Напрасно. Очень милая девушка. Нужно только знать подходы.

Ответить я не успела. Все вокруг пришло в движение, — засуетились осветители, воспрял духом ассистентский корпус, и даже режиссер-постановщик выполз из-за своих боксерских канатов. Линейный продюсер Антон Чехов схватился за мобильный телефон, потом за пояс художника, потом за ворот оператора.

Если принять во внимание полный штиль, пришедший на смену торнадо с именем «Полина Чарская», съемка все-таки состоится.

— Съемка все-таки состоится, — шепнул мне Сергуня. — Как тебе удалось ее укротить, душа моя?

— Я просто ее исповедала. И отпустила все грехи.

— Сумасшедшая женщина…

Сергуня почтительно ущипнул меня за задницу:

— Надеюсь, ты помнишь, кому принадлежит право на эксклюзив с тобой?..

— Звучит как «переспать», — поморщилась я. С каких это пор я стала морщиться?.. Подлетевший к нам линейный продюсер Антон Чехов с жадностью припал к моей руке.

— Преклоняюсь перед вами, — промурлыкал он между поцелуями. — Не хотите поработать на сериале?

— В качестве кого угодно. Вы благотворно действуете на Эту Суку. Я пробью для вас единицу и имя в титрах. Соглашайтесь.

Если так будет продолжаться и дальше, то без работы я не останусь. Интересно только, что мне предложат в колонии строгого режима?..

— Я могу воспользоваться вашим мобильным? — скромно спросила я.

Антон Чехов протянул мне телефон, и я вышла на черную лестницу: здесь мне никто не помешает совершить телефонное признание.

Нет никаких гарантий, что следующий человек в форме пригласит меня в ГУВД только «на чаек». Как нет никаких гарантий, что я самостоятельно смогу выйти на убийцу Олева Киви. Нужно готовить отходные пути… Только бы Монтесума оказалась на месте!..

Монтесума сняла трубку сразу же.

— Монти, это я. — В трубке что-то булькало, шипело и трещало, но Монтесума меня услышала. И не очень-то обрадовалась, судя по голосу.

— Подъезжай в клуб, — отчеканила она.

— Сейчас. Если можешь…

— Могу.